Мы прошли внутрь кабинета и расселись. Последние наметки разговора окончательно вылетели из головы. Я не знал, что еще можно потребовать с этого человека, ведь он и так отдал самое дорогое, что у него было — свою собственную жизнь.

— Как прошла демонстрация? — произнес я с минутной задержкой.

— Товарищ Сталин остался доволен. — тихо проговорил конструктор. — Но ведь вы не за этим меня пригласили, не так ли, Дмитрий Григорьевич?

— Вы правы… Вот только я не знаю с чего начать наш разговор. Пожалуй… Пожалуй сначала я должен перед вами извиниться.

На этот раз Кошкин все же удивился.

— Извиниться? За что?

— Я был не прав в оценке вашей машины. Хотя нет, это не правда. Я был не прав в том, что в угоду начальству, не поддержал вас и ваше КБ ранее, хоть и знал, что вы правы. Я должен был подержать мнение Ветрова еще в тридцать восьмом.

Мои слова достигли цели — пробили броню болезненной апатии. Он слишком устал, но могучий разум пока еще был сильнее обстоятельств.

— Вы думаете, что это что-нибудь изменило тогда?

— Нет. И, думаю, что разговор этот не состоялся бы … по причине моего отсутствия.

— Даже так? Тогда тем более не вижу причин для извинений.

— Это не так. Я был обязан вас поддержать, но испугался. Я хочу, чтобы вы знали это.

Пожалуй, еще сильнее этого человека могло удивить только пресловутое падение неба на землю.

— Ну что же, я вас понял товарищ Павлов. Не могу точно сказать, поступил бы я иначе, будь на вашем месте. Не хочу этого проверять. Давайте лучше перейдем к делу.

— Давайте… Сколько ваших машин сможет произвести наша промышленность в этом году? Как вы думаете?

Кошкин ненадолго призадумался и произнес:

— Не больше сотни.

— Сколько, по-вашему, сможет выпускать наша промышленность, когда серийное производство будет освоено, при условии загрузки всех мощностей? Как вы думаете?

— Чуть более трех тысяч в год. Три тысячи двести. Где-то так.

— Хорошо. А как вы оцениваете готовность Т-34 к серийному производству и эксплуатации в войсках?

Конструктор еще пристальнее всмотрелся в мои глаза.

— К чему этот вопрос, Дмитрий Григорьевич? Вы ведь сами знаете нашу оценку. Хотя, извольте. Ресурс работы двигателя составляет в среднем около 60 часов. Испытания и наш пробег до Москвы, выявили значительное количество конструктивных недостатков и недоделок. Прежде всего, в моторной группе. Башня слишком тесна. Обзор из танка непозволительно мал. В целом на доводку машины потребуется не менее 9 месяцев. К немедленному серийному производству танк не готов, а уж к эксплуатации в войсках тем более.

— Хорошо, — вновь проговорил я: — Михаил Ильич, я немного приоткрою вам завесу секретности. В настоящее время на вооружении Красной Армии состоит около 16 тысяч танков. По результатам войны с белофиннами и Халхин-Гольского инцидента, можно сделать однозначный вывод об ограниченной боеспособности имеющейся бронетанковой техники. Исходя из данных, которые вы только что перечислили, можно сделать вывод о том, что на перевооружение нашей армии потребуется не менее 6–7 лет. Все это время страна будет практически лишена танковых войск.

— К чему вы клоните?

— К тому, что выкидывать на свалку то, что уже произвели недопустимо.

— Согласен. Тут вам не возразишь. Да и не хочу я возражать. Но что вы предлагаете конкретно?

— Я предлагаю в кратчайшие сроки подвергнуть модернизации существующую технику, а параллельно обеспечить доводку вашей машины и подготовку к ее серийному производству.

— Вряд ли это возможно. Танк уже принят на вооружение. После сегодняшней демонстрации у меня сложилось впечатление, что приказ о немедленно запуске серийного производства будет отдан в ближайшие дни. Приостановить это, скорее всего не удастся.

— И, тем не менее, вы со мной согласны? Я вас правильно понимаю?

— Да.

— Хорошо, к этому вопросу мы еще вернемся. Но для начала я все же предлагаю обсудить Т-34. Насколько я знаю, вы уже прикидываете проект его модернизации. В чем его суть? Каковы отличия от исходной модели.

— Это так. Во время сентябрьского показа в Кубинке были выявлены многочисленные недостатки конструкции, которые и были изложены декабрьском постановлении Комитета Обороны. Основные я сегодня вам уже повторил. Проект модернизации предусматривает их устранение. Проблема в том, что получается практически новая машина. Отличия будут очень существенными. Первое, планируется уплотнить компоновку внутренних узлов и сократить длину корпуса за счет поперечного расположения двигателя. Выигрыш в весе из-за уменьшения размеров корпуса применить для усиления бронирования. Теоретически можно будет увеличить бронирование лобовой проекции и башни до 90-100 миллиметров. Второе, предполагается изменить конструкцию башни — сделать ее цельноштампованной. Изменить внутреннюю компоновку, установить усовершенствованные приборы наблюдения и командирскую башенку. Радиостанцию перенести непосредственно в корпус. Третье, установить более мощное 76 миллиметровое орудие с высокой начальной скоростью снаряда. Четвертое, установить пятиступенчатую коробку передач. Некоторые предлагают снабдить танк торсионной подвеской, но этот вопрос еще как следует не рассматривался. Предлагается установить фальшборты над верхними ветвями гусениц. В общих чертах все.