Он лукаво взглянул на нее.

— А если не гость?

Она отвернулась, боясь выдать себя.

— Тогда я заставила бы тебя заняться течью в водопроводе, смазать скрипучие дверные петли и отремонтировать сломанную ножку стола.

— Всё это я могу сделать, — преданно сказал он. — Я мастер на все руки.

Она недоверчиво посмотрела на него.

— Сын банкира — и мастер на все руки?

Он притворился обиженным.

— Я не всегда работал в банке отца. В четырнадцать лет я убежал из дома и уехал с цирком Барнум и Бейли. Помогал ставить и снимать палатки, кормил слонов, ремонтировал цирковые повозки, — он помолчал, на лице появилось грустное выражение. — Через восемь месяцев отец нашел меня, притащил домой и отправил обратно в школу.

— Итак, ты закончил колледж.

— Гарвард, экономический факультет.

— И умный, — добавила она, совершенно пораженная.

— А ты? — спросил он. — Где ты училась?

— Окончила первый курс юридического факультета Стэнфордского университета. Но вскоре обнаружила, что в юридических фирмах не принято принимать на работу юристов-женщин, поэтому перешла на факультет банковского дела.

— Теперь моя очередь удивляться, — искренне сказал Белл. — Кажется, я встретил свою пару.

Внезапно Марион замолчала, на ее лице появилось странное выражение. Белл подумал, что ей дурно. Он бросился к ней и обнял, чтобы поддержать.

— Тебе плохо?

Она посмотрела на него своими зелеными глазами — казалось, они стали совсем темными — и неожиданно выдохнула:

— Монреаль!

Он наклонился к ней.

— Что ты сказала?

— Монреаль… Яков и Маргарет собираются бежать через канадскую границу в Монреаль, где они смогут открыть другой банк.

— Откуда тебе это известно? — спросил ошеломленный Белл.

— Просто я вспомнила, что рядом с телефоном в записной книжке было написано: «Город Монреаль», — объяснила она. — Я не думала, что это что-нибудь важное, и не обратила внимания. Теперь все встало на место и приобрело смысл. В Канаде власти будут искать Кромвелей в последнюю очередь. Они смогут легко достать новые удостоверения личности и подкупить нужных людей, чтобы стать честными гражданами, которые открывают кредитоспособное финансовое учреждение.

Выражение замешательство постепенно исчезло с лица Белла.

— Всё сходится, — медленно сказал он. — Вероятно, Канада — последнее место, о котором мы бы подумали. Преступники, совершившие тяжкие уголовные преступления, уже много лет бегут через южную границу в Мексику, которую они используют как трамплин, чтобы скрыться дальше на юге.

Постепенно его мысли о Кромвелях ушли, он успокоился, стал нежным и любящим. Взял ее на руки.

— Я знал, что не случайно влюбился в тебя, — сказал он тихо хриплым голосом. — Ты умнее и лучше меня.

Она задрожала всем телом, обвивая руками его шею.

— О Боже, Исаак! Я тоже люблю тебя.

Он нежно коснулся губами ее губ, когда нес ее из гостиной в спальню. Она отстранилась и посмотрела на него озорным взглядом.

— А как же пирог с лимонными меренгами?

Он засмеялся.

— Мы всегда успеем съесть его на завтрак.

Белл не мог предвидеть и тем более знать, что всего через несколько часов пирог превратится лишь в смутные воспоминания.

Сан-Франциско 1906 года, называвшийся в то время образцом запада, был лабиринтом противоречий. Один писатель назвал этот город напыщенным Вавилоном, романтичным Парижем, авантюрным Гонконгом. Другой пошел еще дальше, назвав его вратами в рай.

Возможно, он был динамичным и будоражащим, но на самом деле Сан-Франциско представлял собой распластавшийся, грязный, покрытый сажей, издающий отвратительный запах, скандальный, коррумпированный, вульгарный город, куда менее привлекательный, чем Лондон семисотых годов. В нем перемешивались невероятное богатство и жалкая нищета. Угольный дым пароходов, локомотивов, литейных заводов, печей и кухонных плит заволакивал улицы, покрытые слоем навоза тысяч лошадей. Не было никаких сооружений для очистки сточных вод. С потемневших от испарений небес спускался отвратительный запах.

Большинство домов было построено из дерева. Шеф пожарных города назвал Сан-Франциско, начиная с достойных домов на Телеграф Хилл и стильных особняков Ноб Хилла и кончая лачугами и хижинами предместий, морем трутниц, которое в любой момент может воспламениться.

Реальности и мифу предстояло коренным образом измениться за две с половиной минуты.

Утром 18-го апреля в 5 часов 12 минут встающее солнце осветило небо на востоке. Уличные газовые фонари выключили, канатные машины с лязганьем выезжали из своих сараев, чтобы начать рабочий день, поднимаясь на холмы города и спускаясь с них. Появились первые рабочие, направляющиеся к месту службы, а те, кто работал в ночную смену, спешили домой. Пекари уже стояли перед своими печами. Полиция, работающая в утреннюю смену, продолжала патрулировать свои районы, ожидая еще один спокойный день. Тумана не было, с запада дул легкий ветер.