— Я тоже сумасшедшая, — весело рассмеялась она. — Могу обезуметь от возбуждения и нарастающей жажды приключений. — Она бросила на него взгляд кошки, готовой прыгнуть на мышь. — Мысль о том, чтобы выступить в роли проститутки, привлекательна, я считаю ее восхитительной.

— Избавь меня от подробностей.

Затем она внезапно стала серьезной.

— А что слышно об Исааке Белле?

Он пожал плечами.

— А причем здесь он?

— Он может появиться где угодно, даже в Теллуриде.

— Эта мысль приходила и мне в голову, но, как только я проверю, что деньги отправлены, полагаю, что очень многое исключит возможность его появления. Он слишком занят погоней за призраком в Сан-Франциско, чтобы вдруг свалиться с неба в Теллуриде.

— Это так же верно, как то, что я могу разрушить этот дом.

Он рассмеялся.

— Не унывай, дорогая сестра. Это будет всего лишь прогулкой по парку, как и все остальные ограбления. Посмотришь.

В холодный весенний день с бодрящим ветром Белл вышел из поезда и направился на угол улиц Аспен и Колорадо, где увидел четырехэтажное деревянное здание с табличкой на фасаде, гласившей: «Пансион мамаши Таббс».

В руке Белл нес потрепанный саквояж. Одет детектив был во фланелевую рубашку, в жилет, поношенную куртку и в брюки из толстой ткани, напоминающей брезент. Сапоги имели такой вид, как будто в них прошли не меньше пяти тысяч миль. Старая, поношенная широкополая ковбойская шляпа плотно сидела на голове. Этот придуманный образ дополняла изогнутая трубка, зажатая в зубах. К тому же Белл заметно прихрамывал, будто левая нога у него не сгибалась.

Он вошел в небольшую гостиную пансиона, где его встретила мамаша Таббс, полная жизнерадостная женщина, круглая, как огромная горошина. Ее седые волосы были заплетены в две косички, болтавшиеся у нее на спине. Лицо хозяйки пансиона напоминало огромное блюдце с носом.

— Здравствуй, незнакомец, — сказала она очень низким, почти мужским голосом. — Ищешь место, где можно остановиться?

— Да, мадам, — вежливо ответил Белл. — Я приезжий.

— Семь долларов в неделю, включая питание, при условии, что ты за столом, когда я подаю еду.

Он порылся в кармане, достал несколько сложенных купюр, отсчитал семь долларов.

— Это аванс. Денег у меня не очень много, но хватит, чтобы продержаться какое-то время.

Она заметила, что он прихрамывает.

— Ищешь работу на шахтах?

Белл похлопал рукой по ноге.

— Мои шахтерские дни закончились, когда меня ранило при взрыве плохо заложенного динамита.

Она подозрительно посмотрела на него, недоумевая, откуда тогда возьмутся деньги.

— Где ты собираешься найти работу?

— Друг уже нашел мне работу уборщика в гостинице «Нью-Шеридан».

Она улыбнулась.

— Неужели не могли найти тебе комнату на цокольном этаже?

— Все койки на цокольном этаже уже заняли шахтеры, — солгал Белл.

Ему ничего не было известно о том, ночевали шахтёры на цокольном этаже или нет.

Впечатление, произведенное прихрамывающим шахтером, он был уверен в этом, вполне удовлетворит мамашу Таббс, и она не станет сплетничать в городе о своем новом постояльце. Она показала ему его комнату; он распаковал саквояж, снял полотенце, в которое был завернут его браунинг сорок пятого калибра с обычным магазином на двадцать выстрелов и наплечником, вставляемым в щель за захватом. Белл положил оружие под кровать, но его надежный короткоствольный крупнокалиберный ремингтон лежал в ковбойской шляпе. Потом он затянул повязку на колене так, чтобы она затрудняла движение.

Пообедав тушеной говядиной в столовой мамаши Таббс, Белл познакомился с остальными постояльцами пансиона. Большинство из них оказались шахтерами, но было и несколько торговцев и муж с женой, открывающие свой ресторан. После обеда Белл прошелся по авеню Пасифик, изучая план города.

Теллурид — название его предположительно произошло от выражения «ты попадешь в ад» — начали строить после открытия россыпей золота в реке Сан-Мигель. В течение следующих пятидесяти лет месторождения золота и серебросодержащая руда, обнаруженная высоко в горах Сан-Жуан, привлекли целую армию золотоискателей и шахтеров. К 1906 году в Теллуриде на душу населения приходилось больше миллионеров, чем в Нью-Йорке.

Шахтеры прорыли триста пятьдесят миль туннелей, изрешетивших окружающие горы, высота которых достигала двенадцати тысяч футов. Бурно развивающийся город, население которого перевалило за пять тысяч, вскоре наполнился дикой и шумной жизнью. В городе было три дюжины салунов и сто восемьдесят проституток, поддерживавших хорошее настроение шахтеров, возвращавшихся после двенадцатичасовых рабочих смен на шахтах «Сильвер Белл», «Смаглер-Юнион» и «Либерти Белл», где им платили всего три доллара в день.