Шрифт:
Кадры сменяют друг друга.
Вот приезд команды Сошо. Тренер команды Вильгранда говорит о том, что он спокоен накануне матча. Кадры бегут назад. Идет репортаж об одном из мелких предприятий, которое создало новые рабочие места, расширив экспорт.
Ни одного захватывающего сюжета.
Ведущий предлагает материал о карьере, отрытом рядом с поселком, жизнь которого стала невыносимой из-за взрывов и потока грузовиков. В студии появляется молодая женщина, и ведущий объявляет:
— Репортаж Доминик Патти.
Ей чуть больше двадцати. Высокая, тонкая. Волна каштановых волос спадает на плечи. От нее веет какой-то чистотой и ясностью. Это впечатление подчеркивает строгий короткий костюм в стиле Шанель, открывающий длинные стройные ноги. Пристальный взгляд карих глаз говорит о стремлении к определенности и четкости. Она резко, почти грубо, задает вопросы — точные и острые. Словно теннисистка, мгновенно отражающая удар. Растерявшийся, ошеломленный собеседник в конце концов говорит намного больше, чем ему бы хотелось.
— Нужно ли было разрешать строительство вопреки мнению определенной части вашего муниципального совета?
Она ловко избежала употребления слова «меньшинство», чтобы собеседник не мог сослаться на волю большинства.
— Налоги, уплаченные этим предприятием, позволяют расширить на территории коммуны инфраструктуру, которая необходима для ее процветания и которую мой предшественник оставил в плачевном состоянии.
— Разве это следует делать за счет здоровья детей? Учителя отмечают, что дети, подверженные вредному воздействию шума в карьере, учатся плохо. Домашние задания не делают. Уроков не учат.
— Мне очень жаль. Но это лишь отдельные случаи. Дело можно поправить, используя двойное остекление домов, которое мы оплачиваем из наших средств. Я отвечаю за это. Но нельзя даже сравнивать неизбежные стрессы современной жизни и создание массы рабочих мест, позволившее значительно снизить у нас процент безработицы. Во всяком случае, что касается меня, то я обеими руками голосую за промышленный рост, ограничивая, насколько возможно, связанные с этим неудобства.
— Хорошо. Значит, вы не будете больше выдавать разрешений на строительство в этой зоне?
— Да. Отвод участков под строительство прекращен.
— Видимо, именно по этой причине их цена резко упала — в три раза?
— Возможно. Но мы заботимся в первую очередь об общественных интересах.
— Подведем, если позволите, итоги. Вы предоставили компании «Симантри Бригатти» землю в аренду на десять лет. Предприятие обязалось восстановить после этого природную среду. Что вновь сделает эти места пригодными для жилья…
— Экология — также одна из наших первоочередных забот.
— …и снова подходящими для выгодных вложений в недвижимость.
— Разве кто-то из жителей против?
— Об этом надо спросить их… Но, во всяком случае, компания «Ом-Резиданс», скупившая по низким ценам все участки, которые стали продаваться напуганными владельцами, кажется, осталась довольна.
— Насколько я понимаю, в этом нет преступления…
— Вам известно, месье мэр, что ваш зять — один из главных акционеров этой компании?
Вопрос попал не в бровь, а в глаз.
Чтобы выйти из положения, ее собеседник решил перефразировать изречение одного бывшего премьер-министра.
— Мой зять — это мой зять, мадемуазель, а я — это я… У вас нет никаких оснований подозревать меня в каких-то сделках…
Франсуа подумал: «Хорошая работа. Но она добьется, что ее быстро выгонят». И, словно подтверждая его слова, на экране возник пробел. Кто-то, наверное, принял меры. Появился ведущий со смущенным лицом.
— Извините нас. По техническим причинам мы вынуждены прервать этот репортаж.
И тут же последовала местная сводка погоды. Журналист выключил телевизор. В памяти у него остался последний кадр — красивый строгий силуэт. Франсуа попытался удержать его в памяти. Так запоминают особенно мелодичный пассаж музыкальной пьесы, повторяя его про себя.
Он пошел в спальню. Свернувшись в клубок, кот спал на одной из двух подушек большой постели. Он замурлыкал, когда Франсуа скользнул под одеяло.
2
Звонит телефон.
Внезапно разбуженный Були вскакивает, ощетинившись. С горящими в темноте глазами он спрыгивает на пол и исчезает в соседней комнате в поисках более спокойного места.
На светящемся циферблате будильника — пять часов.
Франсуа на ощупь берет телефонную трубку.