— Доминик Патти из отдела региональной информации, «Франс-3».

Ни одного слова извинения за беспокойство в столь ранний час. Только строгая вежливость человека, для которого главное — эффективность. У нее было крепкое, почти мужское, рукопожатие. Но запах тонких женских духов приятно тронул ноздри Франсуа.

— Добрый день. Мы готовим материал о самоубийстве Виктора Пере.

Должно быть, она считала излишним объяснять, почему решила побеседовать с ним. Разве он не специалист в области футбола? Его имя и адрес она, конечно, записала на всякий случай на дискету своего персонального компьютера рядом с именами эксперта по местной кухне и какого-нибудь искусствоведа. Он подумал с иронией, глядя на ее высокую грудь под легкой тканью: «Вот поколение, которому уже не нужны записные книжки. Я кажусь ей, наверное, ужасно старомодным». Она не спросила также, знает ли он о произошедшей драме. Иное говорило бы об отсутствии профессионализма. Эта девушка не допускала подобного ни для себя, ни для других. Она всегда была в состоянии полной готовности. Вдруг Доминик рассмеялась — чуть хрипловато и чувственно. Франсуа почему-то подумал о Марлен Дитрих, которая смеялась над профессором Унратом в «Голубом ангеле» (воспоминание, вынесенное из киноклуба).

— Когда вы решите, какую мне выставить отметку, укажите, пожалуйста, куда нам можно поставить камеру.

Позади нее откровенно посмеивались два телевизионщика. Они привыкли к грубоватым манерам своей предводительницы и к тому впечатлению, которое производила ее соблазнительная внешность. Будучи не в состоянии подчинить ее своим желаниям и, несомненно, уязвленные в своем мужском самолюбии, они брали реванш, радуясь смятению себе подобных и подозревая их в таких же помыслах.

— Входите.

Франсуа провел всю троицу с ее аппаратурой в гостиную. Не без удовольствия он заметил, что гостья удивлена обстановкой квартиры и незаметно провела рукой по потемневшему дереву комода. Она одернула звукооператора, который собирался поставить свой магнитофон на кабинетный рояль, под который танцевали вальсы, фокстроты и буги-вуги целые поколения Рошанов.

— Подложи что-нибудь, а то поцарапаешь.

Тот нехотя подчинился. Его напарник установил камеру и подсоединил софит. Доминик объяснила, чего она ждет от Рошана.

— Вы набросаете портрет покойного и расскажете о роли, которую он играл в клубе.

— Это все?

— Может быть, я попрошу вас прояснить поглубже тот или иной момент.

В этом можно было не сомневаться. Хотя речь шла о довольно безобидных вопросах, Франсуа заранее испытывал небольшое беспокойство. Он видел на экране телевизора, как Доминик Патти поджаривала на огне даже таких деятелей, которые были закалены в словесных схватках. И только небу было известно, что она сможет из него вытянуть против его воли. Но он, словно бросившись в воду, отважно ответил:

— Давайте начнем.

Доминик сама щелкнула хлопушкой перед объективом.

— Самоубийство Пере… Часть первая…

Она сказала, глядя в объектив:

— Никто еще не знает причин, которые заставили казначея футбольного клуба Вильгранда оборвать свою жизнь вчера вечером, во время матча против команды Сошо…

Ее пальцы с розовыми, покрытыми лаком ногтями коснулись нижней пуговицы на блузке. Это условный знак. Телеоператор наводит камеру на Франсуа.

— Мы обратились к Франсуа Рошану, чье имя известно всем любителям футбола, и попросили его рассказать нам о человеке, который так много сил отдал этому виду спорта.

Несколькими скупыми фразами хроникер «Курье дю Миди» и «Баллон д'ор» очертил путь Пере в руководящей команде клуба, подчеркнув его неизменную преданность своему делу.

— Нет незаменимых людей. Но ту пустоту, которая осталась после его смерти, трудно будет заполнить.

Пальцы дотрагиваются до второй перламутровой пуговицы. Телеоператор делает шаг назад, чтобы в кадр попала и ведущая.

— Ничто, кажется, не предвещало столь рокового события в тот самый день, когда команда Вильгранда вышла на общеевропейский уровень?

Франсуа инстинктивно попытался сузить поле расследования, обозначенное его собеседницей.

— Ничто, насколько мне известно. Но я не знаю подробностей ни личной, ни деловой жизни покойного. Единственная область, которая относится к моей компетенции, это непосредственно футбол. И события на поле интересуют меня больше, чем то, что происходит за кулисами.

Доминик показала улыбкой, что она, кажется, согласна с очерченными границами. Однако взгляд ее оставался пытливым.

— Но вы не можете намеренно закрывать глаза на то, что происходит вокруг…

— Конечно.

— В таком случае…

Франсуа слишком хорошо знал приемы ремесла, чтобы не заметить серию условных сигналов, подаваемых при помощи пуговиц. Пальцы остановились на третьей петле. Он отметил, что вышел из кадра: оператор взял крупным планом лицо журналистки.

— …Возможно ли, что акт отчаяния, совершенный Виктором Пере, связан с проверкой налоговыми органами бухгалтерских документов клуба?

Пальцы снова быстро спускаются к первой пуговице. Объектив мгновенно поворачивается, беря крупным планом лицо дающего интервью и бесстрастно фиксируя его черты. Он должен удивиться. Эксперт расписывается в своем неведении. На глазах у зрителей, ждущих скандала, разоблачается секрет. Понимая, что молодая женщина вела беседу лишь для того, чтобы нанести под конец этот вероломный удар, Франсуа внутренне негодует: «Негодяйка, добилась-таки своего».