— Каисса иногда играется и при высоких ставках.

Каисса — это замысловатая игра наподобие шахмат, очень популярная на Горе.

Барус снова взглянул на Тафрис.

— Хорошенькая шпионка идет вместе с нами? — спросил он.

— Да, господин, — ответил я.

Тафрис, покраснев, опустила глаза.

— Когда ты и Джейсон помоетесь и напьетесь, — сказал он, — мы пойдем в швейный сарай.

— Да, господин, — ответила она.

— Ты умеешь шить?

— Да, господин.

— Я рад, что есть хоть что-то, что ты умеешь делать, — заметил он. — То, что подходит рабыне.

— Да, господин, — зло ответила Тафрис.

— Приковывай их, — велел мне Барус.

Сегодня днем я молча наблюдал, как девушки, включая Тафрис, шили. Они были очаровательны, хотя и делали обычную работу по изготовлению подпруг. Как быстры и проворны были их пальцы, как хороши и точны их движения! Какими грубыми и неуклюжими казались бы руки мужчин в такой работе, и какими нежными и умелыми были маленькие, очаровательные женские ручки!

Потом я увидел, как Барус выглянул в окно. Приближался вечер. Я снова любовался на девушек в ошейниках, к которым крепились петли для цепи.

Как чудесно жить в мире, где такие очаровательные, нежные существа могут кому-то принадлежать!

— Приковывай их, — велел Барус.

— Да, господин, — ответил я.

Девушки уставились на меня: Тука, Клодия, Пелиопа, Лея и Тафрис.

— Тука, — проговорил я, — открой швейный шкафчик и повесь ножницы на крючок. Клодия, воткни иголки в игольницу. Пелиопа, поставь катушки в гнезда. Лея, сложи подпруги. Тафрис, возьми подпруги и положи их на стол около окна. Когда вы выполните приказ, встаньте на колени по росту у двери.

— Да, господин, — ответили они, поскольку я, хоть и раб, был поставлен над ними.

Спустя несколько мгновений я подошел к шкафчику. Ножницы были на крючке. Я сосчитал иглы, все пять находились в игольнице. Пять катушек стояли в гнездах. Я закрыл шкаф. Барус запер дверь и взял сложенные подпруги со стола около окна.

— Жду тебя в инкубаторе, — сказал он мне.

— Да, господин.

— Встаньте, — приказал я девушкам.

Тафрис посмотрела через плечо на Баруса.

— Конечно, меня не закуют, — обратилась она к нему.

Барус немного подумал и пожал плечами, а потом махнул рукой.

— Не приковывай ее, — велел он, — по крайней мере сейчас.

Тафрис кивнула головой.

— Я — исключение, — проговорила она.

— Возможно, — согласился я.

— Остальные — отправляйтесь к себе, живей! — произнес я и хлопнул в ладоши.

— Да, господин, — ответили девушки.

Тафрис стремглав побежала прочь от швейного сарая. Я посмотрел на солнце. Рабыни будут в своем жилище задолго до пятнадцати часов.

Защелкнув тяжелый замок на цепи, я прикрепил ее к петле на ошейнике Туки. Девушки оказались в своем жилище раньше, чем я. Когда я пришел, они уже ждали меня, стоя на коленях в позах рабынь для наслаждения. Руки на бедрах, спины — прямые, колени широко расставлены.

— Убери от нее руки, — сказала Тафрис.

Моя левая рука лежала на правом бедре Туки, а правая — на левом.

От рабыни трудно оторвать руки. Рабыни созданы для того, чтобы их обнимали и подчиняли себе.

— Этот раб не должен ласкать вас. Такова воля госпожи, — бросила Тафрис, обращаясь к Туке.

— А что же с моими нуждами? — спросила Тука.

— Молчи, рабыня! — резко ответила Тафрис.

— Да, госпожа, — проговорила Тука, чувствуя, что Тафрис уполномочена госпожой на многое. Ее даже не заковывали.

— Можешь визжать, корчиться, рыдать, кусать свою цепь, царапать ногтями землю, — посоветовала, улыбаясь, Тафрис. — Я уверена, что хозяйка не станет возражать.

— Да, госпожа, — простонала Тука.

Разозленный, я подошел к Клодии и пристегнул цепь к ее ошейнику.

— Ты приковал меня, — прошептала она.

Я усмехнулся в ответ и сказал:

— Да.

На Горе считается, что мужчина, который приковывает женщину, имеет все права на нее.

— Господин… — прошептала она мне.

— Рабыня! — произнес я.

— Да, господин, — снова прошептала она.

— Не заигрывай с девицами, — приказала Тафрис.

Тогда я по очереди приковал Пелиопу и Лею. Невольницы быстро задышали и прикрыли глаза, когда тяжелый замок защелкнулся на петле их ошейника. Потом обе посмотрели на меня. Я видел, что и та и другая по щелчку моих пальцев легли бы на спину передо мной, прямо на доски.

— Не флиртуй, — сказала Тафрис, — а то я доложу госпоже.

Я поднялся на ноги.

— У тебя есть работа, которую надо выполнить, — заявила она.