Шрифт:
— Они слишком жестоки. — Хозяйка повернулась к леди Мелпомене: — А как вы нашли их, моя дорогая?
— Отвратительно, просто отвратительно, — быстро ответила леди Мелпомена.
— Наиболее отвратительным из всего, — сказала леди Флоренс, — был бесстыдный вид полуголых рабынь, которые прикасались к бойцам.
— Да, — согласилась леди Мелпомена.
— Но они только рабыни, — заметил Кеннет.
— Это правда, — признала леди Флоренс.
— Бесспорно, — добавила леди Мелпомена, — что еще можно ожидать от девиц в ошейниках?
— Но мне было бы интересно узнать, — задумчиво сказала леди Флоренс, — каково это — испытывать такие эмоции?
— Они носят лохмотья и ошейники, — проговорила леди Мелпомена. — Они чья-то собственность. Они должны служить. Им не разрешается быть гордыми. При таких обстоятельствах, без сомнения, легко испытывать эмоции.
— Возможно, — вздрогнула леди Флоренс.
— С вашего разрешения, леди Флоренс, — вмешался Кеннет, — я бы хотел отвести Джейсона в стойло, чтобы мы обсушили и согрели его. Ему жарко и он в поту. Я не хочу, чтобы он простудился.
— Надеюсь, за моими тарларионами ты ухаживаешь так же хорошо, как за своими бойцами, — заметила леди Флоренс.
— Конечно, — усмехнулся Кеннет.
— Можешь поцеловать мою ногу, Джейсон, — проговорила леди Флоренс.
Я наклонился и, дотронувшись губами до ее сандалий, поцеловал их.
— А теперь также и леди Мелпомены! — скомандовала леди Флоренс.
Я снова нагнулся и коснулся губами туфель леди Мелпомены.
— Он стал выносливым, не правда ли? — спросила леди Флоренс.
Я поднял голову.
— И привлекательным, — добавила она.
— Пошли, Джейсон, — сказал Кеннет, поднимая меня на ноги. Он почти втолкнул меня в коридор.
— Кеннет! — позвала его леди Флоренс.
Кеннет остановился и оглянулся.
— Ему положена награда? — спросила она.
— Безусловно, — ответил Кеннет. — Разве представление не было великолепным? И разве он не был лучшим?
— Двойной рацион и вино, — приказала она.
— Конечно, — согласился Кеннет.
Я рассердился.
— И никаких девиц! — четко произнесла леди Флоренс.
— Он мужчина и боец, — запротестовал Кеннет. — Ему нужна девица в ошейнике, чтобы сжать ее в объятиях. Он заслужил ее.
— Никаких девиц, — повторила леди Флоренс.
— Позвольте мне, по крайней мере, приковать Тафрис рядом с ним, — настаивал Кеннет. — Она самая последняя из конюшенных девиц и к тому же острижена.
Тафрис отшатнулась.
— Нет, Кеннет, — ответила леди Флоренс, — не давайте ему женщину.
— Он мужчина, — еще раз сказал Кеннет. — Ему нужна еда и рабыня.
— Ему нельзя давать женщину, — произнесла хозяйка. — Это хорошо понятно, Кеннет?
— Да, леди Флоренс, — со злостью сказал он.
— Кеннет?
— Да, леди Флоренс.
— Позже я найду ему рабыню, — проговорила она. — У меня есть кое-что на примете.
Кеннет озадаченно взглянул на нее.
— Очень хорошо, леди Флоренс, — сказал он, повернулся и толкнул меня перед собой по коридору.
Я оглянулся и снова увидел у ворот леди Флоренс, а рядом с ней — леди Мелпомену. Затем я почувствовал твердую ладонь Кеннета на своей руке, он повел меня по коридору по направлению к стойлам, устроенным для наших бойцов. Рядом шел Барус, и за ним следом — Тафрис.
Из-за ворот доносились, крики зрителей. Схватка началась.
21. САРАЙ-ИНКУБАТОР
Я был раздет и сильно потел. В инкубаторе стояла жара.
— Кажется, госпожа в хорошем настроении, — проговорил я.
— Ш-ш-ш, — предупредил меня Барус, обнаженный по пояс. — Послушай!
И он, нагнувшись, приложил ухо к теплому песку. Я присоединился к нему, прислушиваясь. Под теплым песком, где-то на глубине фута под поверхностью, мы услышали тихий звук, похожий на царапанье.
— Он скоро появится, — ухмыляясь, сказал Барус и выпрямился.
— Да, господин, — согласился я.
— Тафрис, — приказал Барус, — положи еще поленьев в топку.
Рабыня посмотрела на нас. Она была нагая. Барус приказал ей снять одежду в инкубаторном сарае. Теперь ее тело покрылось потом и блестело в отсвете топки. А рядом, под песком, происходило рождение живого существа.
Подпруги лежали под рукой. Свернутые ремни для фиксации челюстей тоже находились неподалеку.
— Меня не следовало заставлять делать эту работу, — сказала Тафрис.