— Или к кому-то, кто знает, что свои дела на Дрогановской стройке делаем мы. Сам понимаешь, это не военная тайна.

— Тогда хотя бы дай наводку. Можешь ведь.

Бруно задумчиво пожевал нижнюю губу.

— Лады. Знаешь, что бы я сделал на твоем месте?

— Я весь внимание.

— Сходил бы к этому Рональду на работу. Что, кстати, за имя такое ублюдское — Рональд? Прям как у клоуна в травиловке с гамбургерами.

— Буду на похоронах, обязательно спрошу его родителей, как это их угораздило. Не отвлекайся! Что мне нужно узнать у него в конторе, Бруно?

— Все как обычно. С кем работал, с кем дела делал. Херню всякую.

— Это ты так хорошо знаешь, какие вопросы полиция обычно задает, или на что-то намекаешь?

Бруно одним глотком осушил вторую чашку эспрессо и, подавшись вперед, подпер ладонью внушительный подбородок.

— Джей, здесь я тебе не помощник. Если честно, мне и кофейничать тут с тобой не следовало, — понизив голос, сказал он.

— А что такое? Почему раньше можно было, а теперь нет?

— Проблемы кой-какие возникли, надо разруливать.

— Какие проблемы? Это как-то связано с Рональдом?

Бруно покачал головой.

— Сам знаешь, я делиться не люблю. Вот копить в себе — это за милую душу.

— Недоговариваешь!

Бруно подавил смешок.

— Я тебе всю жизнь недоговариваю.

— Тогда почему все-таки пришел и кофейничаешь? — поддел Джастин.

— Потому что, если ты не заметил, я клал и буду класть на то, что мне следует делать, а чего не следует.

Джастин сдержанно улыбнулся. И тут краем глаза уловил какое-то движение. К их столику направлялся посетитель — один из тех, кого Джастин причислил к посторонним, не имеющим к ним с Бруно никакого отношения. Тощий турист в бермудах и коричневой тенниске. Полицейский тут же насторожился и подобрался — сработало профессиональное чутье. Нет, похоже, нервы — парню всего-навсего в уборную приспичило. Проходя мимо столика, он ответил рассеянной улыбкой на обращенные к нему взгляды двух незнакомцев — ничего особенного, дань вежливости. Джастин выдохнул, ругая себя за излишнюю подозрительность. Парень пошел, куда шел, и Джастин уже хотел уточнить у Бруно, что он там имел в виду насчет Рональда, но тут снова засигналило шестое чувство — тип в шортах так никуда и не делся. Стоял в двух шагах и уже наполовину засунул руку в карман. Заметив металлический отблеск, Джастин одним движением отбросил кресло и, проехавшись животом по столешнице, успел ударом своротить направленный на них ствол. Бруно тоже сорвался с места — и откуда только в громадном теле такая прыть! Смахнув Джастина со стола, как пушинку, Бруно вырос рядом с парнем, который уже целился снова. Гигантская рука обхватила костлявое запястье — послышался хруст, как будто сломали сухую ветку, и кисть с пистолетом беспомощно повисла. С перекошенным от боли лицом парень, не издав ни звука, мучительно пытался снова навести пистолет на Джастина или Бруно. Не выйдет, песенка спета. Кулак Бруно впечатался прямо в висок парня, тот кулем рухнул на бок, и его тут же пригвоздили к полу невесть откуда возникшие двое вышибал. Джастин посмотрел ему в глаза. Куда делся выдохшийся рассеянный турист? Свирепый, полный ненависти взгляд.

— Пора тебе уносить ноги! — посоветовал Бруно.

— Ты что-то путаешь, — откликнулся Джастин. — Полицейский здесь я.

— А как же отстранение? Не считается, ты не полицейский.

— Тогда дождусь ребят Билли — лучше, если они узнают подробности от своего.

— Ребят Билли здесь не будет, — негромко ответил Бруно. — Их звать никто не собирается, так что не узнают они подробностей — ни от своих, ни от чужих.

Оглянувшись, Джастин увидел, что в ресторане вдруг стало пусто. Все, кроме них с Бруно и парня в бермудах, которого прижимали к полу двое громил, куда-то испарились. Шторы на окнах загадочным образом успели задернуть, чтобы снаружи не было видно, что происходит. Парень на полу сознания не потерял, однако лежал молча и неподвижно. Джастин понял, что перед ним профессионал, который прекрасно знает, что будет дальше.

— Что происходит? — спросил Джастин. — Что здесь творится?

Бруно, удостоверившись, что громилы не спускают с парня глаз, отвел Джастина в сторону и вполголоса проговорил:

— Я же объяснял, что помочь тебе не могу, Джей. А здесь тем более.

— Где тогда можешь?

— Ты когда домой?

— В Ист-Энд? Не знаю.

— Я тебя сам найду, через пару дней. Где-нибудь подальше. Лучше там, дома.

— А что хорошего скажешь, когда найдешь?

Бруно оглянулся на парня в шортах, распятого на полу ресторана.

— Не знаю. Посмотрим, что мне тут улыбнется.

— Бруно, ты что, работу поменял? Или к другому начальнику перешел?

— Нет, — ответил великан. — Мне моя пенсия слишком дорога.

— Тогда кому пришло в голову на тебя наехать?

— Я же говорил, есть проблемы, я их разруливаю. Ты, может, не поверишь, но моя популярность уже не та, что раньше.

— Почему этот парень пытался тебя убить?

— Вот тут у меня загвоздочка…

— Какая еще загвоздочка?

— Ты ведь с Билли Ди Пецио еще не передумал встречаться?

— Нет.

— А со своей подружкой из ФБР?

— С Вандой Чинкель? Я вроде и не планировал.

— То, что здесь произошло, останется между нами. Ни Билли, ни Ванде ты ничего рассказывать не будешь. Это не обсуждается.

Джастин подумал, сможет ли промолчать о предстоящей расправе. Тощий парень знал, на что идет, и знал, чем рискует. Он шел на убийство, и если бы оказался чуть проворнее и сильнее, не лежал бы сейчас на полу. Сам виноват. Сам выбрал такую жизнь. Но Джастин — полицейский, а значит, должен сделать все, чтобы жизнь стала другой. «Какой я сейчас полицейский… Никакой, спасибо Ларри Силвербушу, который меня отстранил. Бруно прав — не считается». И Джастин кивнул Бруно, решив, что как-нибудь сумеет успокоить свою совесть на этот счет.

— Если так надо, ладно.

— Так надо.

Джастин подождал, но дальнейших разъяснений не последовало.

— Бруно, — не сводя глаз с распростертого на полу парня и с каждой секундой теряя терпение, настойчиво повторил Джастин, — почему этот заморыш пытался тебя убить?

Бруно осклабился.

— У меня несколько версий. Во-первых, ему могло присниться, будто я кое-что должен ему вернуть.

— Что?

— Здесь тебе не викторина, знаешь ли, — как могу, так и отвечаю. Какая разница что? Главное, он ошибается. Ничего у меня нет.