Ефим проводил их взглядом, повернулся и взялся за ручку двери, но войти в подъезд ему снова не удалось.

За своей спиной он услышал:

– Эй, мужик! Подожди чуток!

Майор оглянулся.

Шагах в десяти, под фонарем стоял человек.

Человек этот Ефиму совсем не понравился.

Был он молод и уверен в себе. Стоял в боевой стойке и демонстративно постукивал сжатым кулаком о ладонь.

– Слушай мужик, тут с тобой поговорить хотят. – с нарочитой ленцой произнес он.

Ефим по опыту знал: в любой ситуации инициативу нужно забирать себе.

– Так, ты меня ищешь? – шагнул он навстречу незнакомцу. – А я думал, ты, где поссать выбираешь.

– Чего ты вякнул? – повесил кулак в нескольких сантиметрах от своей раскрытой ладони неизвестный посланец.

– А то давай, не стесняйся… – продолжал Ефим.

– Ты базлать-то прекращай. – набычился противник. – Пока табло целое. Серьезные люди тебя к себе зовут.

– Руку дай! – резко сказал майор.

– Чего? – слегка растерялся боец.

– Левую! – указал Ефим на раскрытую ладонь, быстро протянул свою руку, захватил ладонь противника в замок и резко вывернул вверх.

Почувствовав резкую боль в пальцевых суставах, парень закричал и инстинктивно бросил правый кулак в лицо майора. Но это была типовая реакция при болевом замковом захвате ладони, и Ефим ее ждал. Не выпуская захваченной руки, он слегка присел, уходя влево. Кулак противника прошел мимо. В то же мгновение парень взвыл и согнулся, следуя за своей плененной конечностью.

– Пусти, сука, ты что! Пусти! Больно же!.. – просипел он.

– Эй, стоп, стоп! – услышал Ефим сбоку, скосил глаза и увидел вышедшего из темноты невысокого широкоплечего человека.

Это был начальник службы безопасности и совладелец акционерного общества «Флора» Виктор Михайлович Чечулин.

– Ефим Алексеевич, да отпустите вы этого дурака! – с досадой произнес Виктор Михайлович. – Вы не беспокойтесь, я за любой волос с вашей головы, ему из башки тыкву сделаю! Ничего поручить нельзя! Ну, народ! Сказал же: вежливо пригласить! Вежливо! А он, наверное, опять из себя медведушку начал лепить? Извините меня, ради бога!

Майор Мимикьянов не верил дважды судимому гражданину Чечулину нм на грош. Он подозревал, что незадачливый боец вел себя именно так, как Виктор Михайлович ему и велел, но, разумеется, как-то проявлять свои мысли не стал. Он разжал захват, удерживающий руку чечулинского бойца.

Пленник разогнулся и начал тереть правой рукой освобожденную ладонь. Глаз он не поднимал, и даже как будто уменьшился в размерах.

Майор молчал, выжидательно смотрел на человека, являющегося в настоящее время фактическим руководителем и владельцем акционерного общества «Флора».

– Понимаете, Ефим Алексеевич, мне очень надо с вами поговорить… – сказал Виктор Михайлович.

– Слушаю вас. – доброжелательным тоном произнес майор.

Чечулин чуть помялся и произнес:

– Ефим Алексеевич, ну, что же мы здесь стоять будем? Как вы смотрите, если мы ко мне в офис подъедем и там побеседуем?

Майор выдержал паузу, но только для того, чтобы придать вес своему решению. Беседа с гражданином Чечулиным была для него совсем не лишней.

– Поехали! – помолчав секунд двадцать, кивнул он.

Они погрузились в тяжелый джип и отправились за триста метров. К бывшему зданию Института.

Акционерное общество «Флора», арендовало ту часть бывшего Института, где когда-то находились отделы биоподобного излучения. Именно тут располагались и лаборатории доктора Горынина.

Это крыло здания венчала круглая башня. Раньше в ней помещался полигон излучающих приборов, а ныне оборудовали свои кабинеты совладельцы «Флоры» – Борис Петрович Сабаталин и Виктор Михайлович Чечулин.

Здесь находился единственный в помещениях Института лифт. Раньше он был грузовым, и представлял собой большой, рассчитанный на крупногабаритное оборудование стальной ящик, окрашенный в мрачный серый цвет.

Лифтовая кабина, судя по размерам, осталась прежней, но теперь ее прежде неуютные стены были обшиты деревянным шпоном теплой расцветки. Панель напротив раздвижных дверей украшало большое зеркало, а потолок превратился в сплошной светильник под матовой плоскостью.

Они вышли на последнем пятом этаже и затем по лестнице, укрытой сизым ворсистым покрытием, поднялись в башню.

В башне Ефим тоже отметил большие перемены. Единый производственный зал был разделен перегородками на несколько помещений.