Шрифт:
С глухим ворчанием Уильям поднялся на нетвердые ноги.
И случайно заметил, что угли в очаге догорают.
«Огонь умирает, — подумал Уильям. — И все в моей жизни умирает».
Еще один громкий стук.
«Убирайтесь!» — пробормотал Уильям.
И все-таки поплелся отворять дверь.
Яркий свет факела заставил прикрыть глаза. И разглядеть лицо ночного гостя удалось не сразу.
— Мэттью Файер! Что тебе нужно? — произнес Уильям слабым голосом. — Ты пришел за мною?
Глава 8
Несмотря на яркий свет факела, лицо Мэттью Файера оставалось в тени. Он пристально глядел на Уильяма.
Под глазами пролегли черные, словно могильная земля, круги.
— Я пришел помочь тебе, Уильям, — произнес Мэттью мягко. Он поднял факел над головой, и его лицо снова закрыла тень от шляпы.
— Помочь мне? — спросил Уильям, загораживая собой узкий дверной проем.
— Разреши войти.
Уильям кивнул и отступил на шаг. Мэттью Файер воткнул факел в землю и прошел в дом, придерживая плащ. Он снял шляпу и пригладил свои каштановые волосы. Затем повесил головной убор на деревянный крючок.
Двое мужчин молча стояли в дверях, разглядывая друг друга. Первым нарушил тишину Уильям.
— Мою жену и дочь обвинили несправедливо. Твой брат допустил чудовищную ошибку. Марта и Сюзанна ничего не смыслят в делах тьмы.
Мэттью двинулся в комнату, глядя на догорающие дрова. Но Уильям схватил его за грудки.
— Твой брат ошибся! — кричал он. — Он ошибся! Ошибся!
— Мой брат — обычный человек, — сказал Мэттью мягко. Он осторожно высвободился и, поправив плащ, приблизился к очагу.
Уильям глядел на незваного гостя и раздумывал над ним замечанием.
Мэттью взял лежавшее возле очага полено и кинул в огонь.
— Твой очаг почти погас, — сказал он, глядя на угли.
— Мне сейчас не до тепла, — отозвался Уильям дрожащим голосом, не в силах скрыть своих чувств. — Меня заботит лишь судьба жены и дочери. Умоляю тебя, Мэттью…
Гость обернулся к нему и сложил руки на груди. «У него мозолистые ладони, — подумал Уильям. — Ладони фермера».
— Кажется, я смогу тебе помочь, — произнес Мэттью предельно мягко.
— Ты хочешь сказать…
— По-моему, я в силах спасти твою жену и дочь.
Уильям испустил глубокий вздох и опустился на стул, стоявший возле очага.
Мэттью потряс головой и начал расхаживать взад-вперед, его подошвы щелкали по половицам.
— Как я уже сказал, мой брат обычный человек.
Уильям пригладил свои седые волосы.
— Не понимаю. Ты хочешь сказать… — он не смог закончить.
— Я могу повлиять на брата, — сказал Мэттью, уставив на Уильяма свои темные глаза.
— Ты можешь с ним поговорить? — спросил Уильям с надеждой. — Ты в состоянии урезонить его? Объяснить, что он делает трагическую ошибку?
На лице Мэттью появилась странная улыбка. Наконец он кивнул.
— Думаю, я способен уговорить брата изменить приговор. Твою жену и дочь не обязательно сжигать завтрашней ночью.
— О, спасибо! Спасибо, Мэттью! — воскликнул Уильям счастливо. Он бухнулся на колени и склонил голову в беззвучной мольбе.
Подняв наконец глаза, он увидел на лице Мэттью все ту же странную улыбку. Уильям ощутил сомнение и поспешно поднялся.
— Ты действительно можешь воздействовать на брата? — спросил он с надеждой. — И он тебя послушает?
Мэттью кивнул. Запахнув плащ, он устроился на стуле с высокой спинкой.
— Я в состоянии переубедить Бенджамина, — сказал он, сузив глаза. — Но это будет кое-чего стоить.
— Что? — Уильям ушам своим не поверил. Мэттью просит какую-то плату? То есть взятку?
— Это будет кое-чего стоить, — повторил гость, перестав улыбаться. — Мои услуги нужно как следует оплатить.
Уильям Гуди тяжело сглотнул.
— У меня совсем мало денег, — выдавил он. — Но я отдам за спасение Марты и Сюзанны последний грош.
— Мне нужно сто фунтов, — заявил Мэттью твердо, глядя на Уильяма в упор.
— Сто фунтов? — воскликнул Уильям, не в силах скрыть потрясения. — Умоляю тебя, Мэттью!..
— Это мизерная цена, — ответил гость, поднимаясь и направляясь к очагу. В огонь полетело еще одно полено. Мэттью протянул руки, чтобы погреть их.