Улыбка мгновенно исчезла с лица Лэйни, она молча кивнула и отошла.

Принесли завтрак, и Клифф принялся за еду. Почти все заходившие в кафе здоровались с ним, а он сидел и гадал, успело ли до кого-нибудь из них уже что-то дойти.

Вошел Чет Коулмен, один из членов городского совета, а заодно и владелец аптеки. Увидев Бакстера, Коулмен уселся напротив него за тот же столик и без долгих вступлений спросил:

– Шеф, вы уже знаете о том собрании, что проводилось в церкви Святого Джеймса?

– Слышал кое-что.

– Это же надо, пока мы там заседали в городском совете, нас поливали на собрании.

– А не брешут?

– Мне очень не понравилось то, что мне передавали.

– А откуда вы узнали?

– Н-ну… у меня там был один знакомый.

– Да? И он что же, позвонил еще вчера, невзирая на позднее время, или сообщил сегодня прямо с ранья?

– Э-э… сегодня…

– Да? А вашего знакомого случайно зовут не миссис Коулмен?

На этот счет Чет Коулмен ничего не ответил; впрочем, в ответе и не было необходимости.

– Знаете, Чет, – проговорил Бакстер, – весь округ, черт бы его побрал, выходит у нас из-под контроля. И знаете почему? Из-за баб. Если мужики не в состоянии держать в узде своих любовниц, считайте, что все пропало.

– Э-э… ну, насколько я понимаю, мужиков там вчера тоже было достаточно и, как я слышал…

– Позвольте мне дать вам один совет, господин член городского совета: если ваша жена окажется в этом вопросе в конечном счете не на той стороне, на какой следовало бы, на ноябрьских выборах это может вам крепко повредить, а уж вашему бизнесу тем более. – Бакстер встал, бросил на стол несколько долларов и вышел.

Было уже без четверти девять, и Главную улицу заполняли люди и машины; тех и других стало меньше, чем бывало в такой час двадцать лет назад, но все же достаточно много, так что у Клиффа Бакстера, пока он шел по улице, здороваясь со знакомыми, возникло ощущение, какое бывает у обходящего свои владения человека: он чувствовал себя принцем, выбравшимся из дворца, чтобы самому пощупать настроение своих подданных. Большинство людей вели себя как обычно, но кое-кто вроде бы стремился уклониться от встречи или бросал на него странные взгляды.

Клифф Бакстер остановился поболтать с несколькими горожанами, пожал массу рук, перебросился несколькими фразами с владельцами магазинов, открывавшими в этот час свои лавки, приподнимал шляпу, здороваясь с женщинами, и даже перевел через улицу старушку, некую миссис Грэхэм.

Некоторое время он постоял на улице перед полицейским участком, здороваясь со всеми, кто проходил мимо, обращаясь к большинству из них просто по имени; пошутил с Оливером Греббсом, президентом местного банка, – дескать, тот растрачивает средства банка на содержание любовницы; оба при этом хорошо знали, что слова насчет растраты были и правда шуткой, но любовница действительно существовала.

Бакстер бросил взгляд на здание суда, к которому сейчас тянулись через парк цепочки спешивших на работу людей. Он понимал, что где-то очень скоро, сегодня или завтра, ему придется отправиться туда на беседу с мэром.

Пока что у Клиффа Бакстера не сложилось никакого ясного ощущения, в какую сторону дует ветер; но у него возникло предчувствие, что обстановка напоминает ту, какая бывает перед самым началом северного ветра, сперва обычно очень мягкого, едва осязаемого, так что не сразу даже и поймешь, что теплому западному ветру пришел конец. В такие моменты бывает тихо и спокойно, и лишь очень немногие люди замечают, что ветер сменил направление.

Бакстер развернулся и вошел в здание полиции; сидевший за столом дежурного сержант Блэйк приветствовал его с нарочитой небрежностью.

Бакстер прошествовал во внутреннее помещение и предупредил Уорда:

– Выезжаем в десять.

Он прошел к себе в кабинет и закрыл за собой дверь. Потом подошел к окну и стал смотреть на Главную улицу, на парк, на здание суда – на весь свой привычный мир. Человек меньшего калибра, убеждал себя Бакстер, мог бы запаниковать. Но сам он был уверен, что держит за яйца, и крепко, достаточное число местных шишек и, должно быть, сумеет удержаться. Но если сам он устоять не сможет, то потянет за собой многих, очень многих, начиная с того краткого списка, что лежал сейчас у него на столе, и заканчивая гораздо более внушительным, тем, что содержался в его досье.

В общем-то он связывал все обрушившееся на него в последнее время дерьмо с появлением в городе Кита Лондри, хотя и понимал, что все это вызревало уже давно. И все-таки, если бы ему удалось избавиться от Лондри, то, по крайней мере, одна из его проблем была бы решена. Тогда бы он смог заняться Гейл Портер, не говоря уже об этой суке Шерри Коларик, о Мэри Арлес и других бабах, которые считают себя умнее, чем Клифф Бакстер. А потом, если надо будет, он примется и за мужиков. Он знал, что в общем-то запугать людей нетрудно: храбрецов нынче нет, остались одни трусы, которые иногда собираются вместе и начинают мнить себя героями. Он полагал, что убивать такого не придется: достаточно будет запугать их всех до полусмерти, – а если ты нагнал страху на кого-то дважды, считай, что он запуган уже на всю жизнь.