Дом располагался под углом к береговой линии, так что Киту видны были и его фасад, и длинная северная сторона. Встроенные в скаты крыши окна мансардного типа были освещены, свет падал и через выходящие на террасу раздвижные стеклянные двери. Кит увидел, как мимо одной из стеклянных дверей прошел человек, но кто это, мужчина или женщина, он не разобрал.

Кит опустил бинокль.

– Именно то, что искали, – сказал он.

Со стороны дома раздался лай собаки.

Клифф Бакстер нацепил на себя пояс с кобурой и надел бронежилет. Потом подошел к стеллажу с оружием и взял оттуда «сако» модели ТРГ-21 – специальную винтовку для стрельбы ночью, с установленным на ней армейским прицелом ночного видения. Изготовленное в Финляндии, ружье это обошлось налогоплательщикам Спенсервиля в четыре тысячи долларов, инфракрасный прицел – еще в тысячу. По мнению Бакстера, такая винтовка и с таким прицелом являли собой лучшую в мире систему для снайперской стрельбы в темноте.

Он выключил свет в гостиной, чтобы его не было видно на фоне освещенных окон, и тихо отодвинул стеклянную дверь, открывавшую выход из комнаты на террасу.

Бакстер присел на одно колено, укрывшись за ограждением террасы, поднял винтовку и припал к прицелу, одновременно наводя фокус. Правый глаз, в который ткнул его Лондри, все еще видел не очень четко, но прицел с большим увеличением облегчал дело.

Он стал пристально всматриваться в лес, начинавшийся ярдах в ста, там, где оканчивалось окружавшее дом со всех сторон открытое пространство, провел прицелом по кромке леса, но ничего не увидел.

Бакстер не был уверен, какая именно из трех собак лаяла и почему, поэтому, пригибаясь и прячась за ограждением, он обошел по террасе вокруг всего дома, поглядев через прицел на окрестный лес, окружавший дом с трех сторон, потом проверил таким же образом и берег, также находившийся в сотне ярдов от дома, защищенного и отсюда открытым пространством. Потом навел прицел на поверхность озера, но ни одной лодки там не обнаружил.

Цепь одной из собак, лабрадора, была прикреплена к длинной проволоке, натянутой параллельно дому вдоль берега озера. Другая, охотничья золотистой масти, могла таким же образом бегать со стороны фасада вдоль проволоки, идущей от берега озера к дому и дальше в сторону леса, туда, где грунтовая дорога выходила из-под деревьев на открытое место. Третий пес, немецкая овчарка, охранял тыльную сторону дома. Он был привязан не к проволоке, а к вбитому в землю столбику – поводок длиной в пятьдесят ярдов давал ему возможность свободно перемещаться от самого леса и практически до самого дома. Таким образом, три собаки перекрывали в общей сложности все подходы к дому по всему периметру, что вселяло в Бакстера известное удовлетворение.

Хорошие псы, подумал Бакстер, только вот постоянно лают на всех и вся и по любому поводу. Но все равно каждый раз, когда собаки начинали лаять, он выходил на террасу и проверял. Бакстер вернулся на фасадную часть террасы, снова опустился на одно колено, поднял винтовку и направил ее в сторону грунтовой дороги. Похоже, что лаяла рыжая гончая, да и сейчас она стояла у самого конца своей проволоки, почти возле кромки леса. Бакстер обратил внимание, однако, что ветер дул со стороны озера, значит, почуять кого-то против ветра собака вряд ли могла. Видимо, она что-то разглядела или услышала. Бакстер навел резкость и стал пристально всматриваться в изображение в прицеле, медленно переводя винтовку слева направо.

Спустя какое-то время он направил прицел на собаку и увидел, что она стоит футах в тридцати от того места, где дорога выходила на открытое пространство, и напряженно всматривается в лес. Бакстер перевел переключатель огня на стрельбу одиночными, лег на доски, выставив ствол винтовки в просвет между полом террасы и нижним брусом ограждения, и направил его в ту сторону, куда всматривалась собака. Он взял прицел под корни деревьев и выстрелил.

Грохот выстрела, взорвав тишину, отразился эхом от деревьев и унесся в сторону озера. Все три пса одновременно залились лаем. Бакстер снова прицелился и выстрелил еще раз, потом еще.

Эхо растаяло – смолкли и псы. Бакстер лежал не шевелясь, продолжая смотреть в прицел и ожидая что-нибудь услышать, увидеть какое-либо движение между сосен, ожидая даже ответного огня. Пролежав так целых две минуты, он решил, что там ничего и не было, а если кто и был, тот или удрал, или убит. «Возможно, олень». В период охотничьего сезона олени обычно предпочитали выходить на кормежку по ночам, однако сразу же убегали, как только собаки начинали лаять. Но тогда почему же собака продолжает всматриваться в лес? «Может быть, заяц или белка? Н-да…»

«Ну да ладно». Он не хотел привлекать к себе лишнее внимание, не хотел и случайно убить какого-нибудь охотника, но, с другой стороны, Бакстер считал, что в разбросанных возле озера домиках сейчас никто не живет, а если и живет, то нечего шататься ночью по лесу в период, когда разрешена охота на оленей. Или, по крайней мере, нечего шататься вблизи от его дома.

Он подождал еще несколько минут, потом перекатился по дощатому полу террасы, быстро вскочил и через раздвижные стеклянные двери вернулся назад в гостиную.