Местным жителям все это не очень нравилось, но, подумал Кит, им некого винить, кроме самих себя. Население округа сокращалось, самые лучшие, умные и сообразительные уже давно уехали, а многие из тех молодых ребят, что остались, во время его наездов сюда показались ему какими-то лишившимися целей и мотивации, не желавшими работать на ферме и непригодными к тому, чтобы выполнять работу, требующую квалификации.

Кит ехал по сельской местности. Дороги тут были хорошие, хотя и не отличные, и почти все они шли либо с севера на юг, либо с востока на запад, образуя почти идеальные квадраты; первопоселенцам, осваивавшим когда-то эти земли, почти не мешали естественные природные преграды и помехи, и теперь северо-западные районы штата с воздуха похожи были на лист бумаги в клетку; только илистая Мауми-ривер, словно нарисованная коричневой тушью, петляла и извивалась, пересекая эти районы по диагонали, с юга-запада, и впадала, в конце концов, в похожее сверху на большое голубое пятно озеро Эри.

Кит колесил так до самого полудня, изъездив эту местность вдоль и поперек; ему попадались заброшенные фермы, где когда-то жили те, кого он знал; покрытые ржавчиной железнодорожные пути, несколько почти опустевших деревушек, заброшенная база, на которой раньше торговали сельскохозяйственными машинами и оборудованием; стоявшие с заколоченными окнами и дверьми деревенские школы и фермерские постройки – повсюду его преследовала атмосфера заброшенности, запустения и упадка.

Иногда вдоль дороги встречались памятные знаки, исторические достопримечательности, и Кит вспомнил, что еще задолго до того, как тут поселились его далекие предки, и даже задолго до американской революции [6] земли, образовывавшие теперь округ Спенсер, были ареной сражений во время войн, которые вели англичане с французами и индейцами; он всегда поражался тому, как это маленькая горстка англичан и французов сумела добраться в эти края через мрачные девственные леса и болота, через пространства, заселенные многочисленными индейскими племенами, – и все это только ради того, чтобы тут, вдали от собственной родины, постараться перебить друг друга. Еще будучи школьником, Кит считал эти войны верхом идиотизма – впрочем, в ту пору он еще не успел побывать во Вьетнаме.

В конце концов эти территории отошли к англичанам, революция почти никак не отразилась на местных жителях и их образе жизни, и увеличивавшееся население этих мест в 1838 году самоорганизовалось, оформившись в округ Спенсер. В 1846 году довольно много народу из здешних краев ушло в ополчение, собиравшееся для войны с Мексикой, и большинство из этих людей погибло в Мексике от болезней, а потом гражданская война [7] отняла жизнь у каждого десятого молодого человека округа. Но позже округ возродился, его население выросло, он стал процветать и достиг зенита благополучия незадолго до Первой мировой войны. Однако после той, а особенно после Второй мировой войны, вслед за которыми во всех сферах жизни начались быстрые, большие и глубокие перемены, в округе прочно угнездились запустение и упадок, еще неуловимые в те времена, когда Кит был мальчишкой, но теперь совершенно для него очевидные. Он в очередной раз задался вопросом, действительно ли ему хочется жить тут постоянно или же он вернулся сюда только для того, чтобы завершить какие-то старые, неоконченные дела.

На перекрестке при въезде в город Кит заехал на заправочную станцию самообслуживания. Здесь торговали относительно дешевым бензином, марка которого была Киту неизвестна; при станции располагался и магазин товаров первой необходимости. Любопытная коммерческая идея, подумал Кит, сочетать торговлю продуктами, дрянными, но под громкими этикетками и потому дорогими, и бензином, дешевым, но подозрительного происхождения и качества. Пожалуй, и мне, и «саабу» надо привыкать к новой еде. Кит выбрался из машины и принялся за заправку.

К нему лениво подошел работник станции, мужчина лет на десять его моложе.

Пока Кит заливал в бак бензин, этот человек рассматривал машину, потом обошел вокруг нее и заглянул внутрь.

– Это что такое? – спросил он Кита.

– Машина.

Мужчина хлопнул себя по ляжкам и расхохотался.

– Черт возьми, это я и сам понимаю. А что за машина?

– «Сааб-900». Шведская.

– Это что значит?

– Сделано в Швеции.

– Не шутите?

Кит завернул крышку бака и воткнул наконечник шланга на место.

Мужчина посмотрел на номер.

– «Округ Колумбия – национальная столица». [8] Это вы оттуда, да?

– Угу.

– На правительство работаете? Налоги собираете, да? Мы тут последнего сборщика как раз недавно пристрелили. – Он расхохотался.

Кит улыбнулся.

– Нет, я лицо частное.

– Да? Просто едете мимо?

– Может быть, на время задержусь. – Кит протянул мужчине двадцатидолларовую бумажку.

Работник неторопливо отсчитал ему сдачу, потом спросил:

– А где остановились?

– У меня тут родные.

– Вы из здешних краев?

– Из старожилов. Лондри.

– Черт, ну конечно! А вы который из них?

– Кит Лондри. Сын Джорджа и Элмы. У них была ферма около Овертона.

– Ну конечно. Они сейчас на пенсии, да?

– Во Флориде.

Мужчина протянул руку.

– Боб Арлес. У моих предков была в городе старая заправочная станция «Тексако».

– Помню. Что, до сих пор заправляют по двадцать два цента за галлон?

Боб Арлес рассмеялся.

– Нет, они закрылись. Сейчас в городке ни одной станции не осталось. Налоги на собственность слишком большие, арендная плата чересчур высока, и вообще крупные нефтяные компании дыхнуть не дают. Я беру бензин у любого, кто отдает по дешевке.

– И что мне сегодня досталось?

– Ну, вам повезло. Там наполовину «Мобил», остальное «Шелл» и «Тексако».

– Кукурузной выжимки нет?

Арлес снова рассмеялся.

– Ну, и этого малость. Жить-то надо.

– Пиво у вас есть?

– Обязательно.