Шум из утренней гостиной вырвался наружу и по холлу дошел до библиотеки. У мадам Лафонтен, портнихи, был резкий раздражающий голос. При этом говорила она с чудовищным французским акцентом, который выдавал в ней женщину, выросшую скорее в районе доков, чем вблизи Парижа.

– Нет, нет, нет, мисс Хьюитт! – тараторила она, путая английские слова с французскими. – Только не шелк грибного цвета. Это исключено! Я запрещаю! Такой унылый оттенок серого, совершенно не подходящий к вашим глазам и волосам! Неужели вы хотите слиться с окружением?

Отложив ручку, Таддеус взглянул на Фога, который предпочел остаться с ним. Пес стоял возле окна и тоскливо смотрел в сад.

Таддеус встал.

– Я понимаю, что тебе хочется выйти из дома, – сказал он. – Пойдем со мной.

Фог быстро побежал следом за ним, прижимая уши, чтобы не слышать громкого голоса портнихи.

– Шляпа с вуалью? Вы с ума сошли, мисс Хьюитт! – раздавалось из утренней гостиной. – На бал такие шляпы не надевают, во всяком случае, с моим платьем! Я позволяю украшать волосы лишь цветами из драгоценных камней. Кстати, о волосах… Мод, запиши-ка. В день бала я пришлю к мисс Хьюитт мистера Дюкена – он уложит ей волосы. Только он способен сделать такую прическу, которая подойдет к моему платью.

Таддеус улыбнулся про себя. Несмотря на его слова, Леона, судя по всему, старается сделать все возможное, чтобы замаскироваться.

Он открыл заднюю дверь и выпустил Фога в сад. Возвращаясь в библиотеку, он остановился у дверей в утреннюю гостиную и стал удивленно наблюдать за безумным действом. Еще ни разу он не видел Леону столь ошеломленной, даже когда она наткнулась в галерее на мертвое тело.

В гостиной властвовала мадам Лафонтен – миниатюрная женщина с резкими чертами лица, одетая в элегантное темно-синее платье, которое прекрасно сидело на ней. Ее миниатюрные размеры никак не вязались с ее громким голосом. Она стояла посреди отрезов ткани, разваленных на ковре и разложенных на столе, и яростно командовала двумя измотанными помощницами. В одной руке она держала сложенный веер и размахивала им с таким видом, словно дирижировала оркестром.

– Вот что, мисс Хьюитт, отойдите-ка от дымчатого шелка! – Мадам Лафонтен весьма ощутимо шлепнула Леону веером поруке.

– Ай! – вскрикнула Леона, выронив образец серого шелка.

– Мадам Лафонтен совершенно права, – заявила Виктория, сидевшая у дальнего конца стола. – Вам подойдут цвета драгоценных камней.

– Совершенно верно, леди Милден. – Мадам Лафонтен одобрительно взглянула на тетушку Таддеуса, а затем, повернувшись, ткнула веером в сторону одной из помощниц: – Принеси-ка мне шелк янтарного цвета. Думаю, он отлично подойдет к цвету глаз мисс Хьюитт.

Нужный отрез тут же был принесен и разложен на столе. Виктория, которую Таддеус уже много лет не видел столь оживленной, подошла поближе, чтобы посоветоваться с мадам Лафонтен. Парочка разглядывала янтарный шелк с таким видом, словно перед ними лежала карта с указанием места, где были зарыты сокровища.

– Да, этот отлично подойдет, – объявила по-французски мадам Лафонтен. – Я сошью платье с элегантным, изящным турнюром и длинным шлейфом. – Она смачно поцеловала кончики пальцев.

Тут Леона подняла глаза и увидела в дверях Таддеуса. С удовлетворением заметив выражение отчаяния на ее лице, Уэр помахал ей и поспешил ретироваться. Ему не меньше Фога захотелось поскорее выйти из дома.

Остановив на улице экипаж, Таддеус сел в него, откинулся на подушки и стал думать о новой интригующей тайне, которая занимала его весь последний час. Она неожиданно вырисовалась перед ним, когда он объяснял Леоне, что Калеб Джонс считает, что они имеют дело с опасным заговором, цель которого – украсть тайную формулу основателя Общества.

Леона задавала очень много вопросов, но был один чрезвычайно важный вопрос, который она ему не задала. А ведь большинство действительно любопытных людей непременно сделали бы это.

Леона ничего не спросила о сути и об особенностях формулы – такой опасной и мощной, что она заставляла людей совершать убийства. Скорее всего, заключил Таддеус, Леона поступила так потому, что ответ на этот вопрос был ей известен.

Считалось, что правда о формуле известна только нескольким членам общества «Аркейн». И вопрос о том, каким образом Леоне стала известна эта тайна, мучил Таддеуса.

– Я приняла решение стать свахой-консультантом, – объявила Виктория.

Таддеус оторвался от тарелки с лососем и картофелем.

– Что вы сказали? – переспросил он.

Виктория, сидевшая за длинной стороной стола, вызывающе посмотрела на него.

– Ты прекрасно слышал, что я сказала, – ответила она.

– Да, слышал, – вежливо согласился он. – Только я вас не понял.

– Я пришла к выводу, что членам общества «Аркейн» требуется мой особый талант, чтобы составлять подходящие супружеские пары. Ведь для людей, обладающих сильными способностями, наступили непростые времена. В отношении браков, я имею в виду, – пояснила она. – Взять хотя бы тебя.