Промелькнул указатель выезда на обсаженное деревьями шоссе Кросс-Айленд, ведущее на север. Карен не переставая давила на газ, выжимая из дряхленького «шевроле» максимум возможностей; стрелка на спидометре колебалась между девяносто пятью и ста. Если полицейские или дорожный патруль прижмут ее к бровке, то они примут решение за нее, а она-то уж знает, что им сказать. Она решила проехать еще пять миль.

Но зачем все-таки Джо вернулся в коттедж? Забрать свои вещи и «защитное» одеяльце Неда? Или было что-то еще? Если он не прослушал ее сообщение, то у него не было причин думать, что ему угрожает опасность. Он ведь не мог знать, что его подстерегают головорезы Виктора.

Карен снова и снова прокручивала в голове детали последнего события. Песенка из диснеевского мультика на стерео… Ее стало слышнее, когда открылась дверца: «Как завою, как задую…» Джо обещает не задерживаться, голос Неда… Нед говорит, что хочет домой, потом дверца захлопывается. Эти уроды не остановили Джо, когда он пошел наверх. Она прислушивалась к его шагам над головой, надеясь, что он зайдет в гостиную и обнаружит труп Хендрикса. Но он дошел только до спальни. Именно тогда она услышала, как снова открылась и тихо закрылась дверца внедорожника, и поняла, что Рой-Рой сел в машину к Неду.

Вероятно, решил там дождаться возвращения Джо.

Она тогда изо всех сил попыталась вырваться из цепких лап Доната, и то ли он ее ударил, то ли она упала, но с того момента она ничего не помнит.

В трубке молчали.

Только на другом конце провода коротко взвизгнул ребенок. Этот визг был леденяще знакомым.

Том выждал, сцепив челюсти и дыша сквозь зубы. Пошел дождь. Но он его почти не замечал.

Он совсем не был готов услышать этот внезапный крик боли и ужаса, резанувший его по уху.

Виктор не сводил с него глаз.

Дрожащей рукой Том нажал кнопку отключения связи. Казалось, вопль еще звучит, слабым эхом разносясь над проливом. Том еще раз нажал кнопку.

— Ошиблись номером, — сказал он, небрежно пожав плечами, и снова уселся в кресло, так чтобы лицо его оставалось в тени.

Виктор снял очки и ущипнул себя за переносицу. Его низкий голос прозвучал тише и мягче:

— Том, давайте сделаем этот шаг вместе, хорошо?

— Я должен вам кое-что рассказать, — проговорил Виктор, стряхивая с одежды капли дождя. Потом склонил голову набок и энергично пошвырял в ухе обрубком среднего пальца. — На этой неделе, по-моему в среду, ваша жена ездила в Виллидж за покупками, и в магазине «Балдуччи»…

— Где они держат Неда? — перебил Том, опираясь о колонну, чтобы отдышаться. — Отвечайте! Или же, клянусь, я из вас это выбью.

Они стояли под навесом, прячась от дождя. За те несколько секунд, которые потребовались им, чтобы добежать туда с террасы, оба вымокли до нитки.

Виктор засмеялся.

— Стоит она в очереди в мясной отдел, да… тут подгребают двое легавых в униформе, шастающих по магазину, и давай обнюхивать редиску, кумкваты [60] и что там еще. Причем с таким видом, что не разберешь, то ли они хотят прикрыть лавочку за какое-то нарушение, то ли, как нормальные люди, купить себе что-нибудь на ужин.

— Что вы несете, черт возьми?

— Да погодите вы, Том, это же охренеть как смешно, — продолжал Виктор, посверкивая бисеринами влаги на стеклах очков. — Тут подходит менеджер, весь такой нервный, угодливый, и говорит: «Чем могу служить, джентльмены?» Копы переглядываются, и один из них, собравшись с духом, спрашивает: «Да я вот думаю, э-э, нет ли у вас случайно какого-нибудь экзотического мясца? Буйволиного там или, скажем, львиного?»

— Где мальчик, шут гороховый?

— Я серьезно — львиного! Царя джунглей, твою мать! Львятинки нью-йоркским легавым! Да, так я об этом долбаном «Балдуччи». Менеджер и бровью не повел. «Нет, — говорит, — сегодня буйволиного, джентльмены. Боюсь, львиного тоже не завезли. Но если хотите, можете пройти в рыбный отдел: акула бывает необычайно вкусна». — От смеха Виктор с трудом выговаривал слова. — Акула!

— И Карен это позабавило? Откровенно говоря, я бы удивился.

— Она уже ушла. Ускользнула от нашего человека. Когда подошли копы, ее и след простыл. Эдди снова позволил себе зазеваться. Между нами, я оказал этому парню огромную услугу, поручив ему такую работу. Но, как вы говорили, у вашей жены сильно развито чувство вины.

Том, нахмурив брови, тупо смотрел на Серафима, стараясь казаться пьянее, чем на самом деле.

— Не понимаю, какое отношение это имеет к мальчику.

— Никакого. И прямое.

— Он что, где-то близко?

— «Акула» — это еще и название моей яхты, — ответил Виктор уже без смеха. — Занятное совпадение, правда?

— Вашей чего? Вы хотите сказать, он на лодке?

— На десятиметровом полукаютном катере, который прежний владелец отписал мне за долги. Думаете, это я, блядь, придумал такое оригинальное название? Вы ведь не большой любитель бороздить моря и океаны? А я так обожаю воду.

Том стоял, молча глядя на дождь. Хлынувший наконец ливень был полной неожиданностью. Небо разверзлось без предостерегающих раскатов грома и даже без мерцания молний — просто из темноты вдруг как ливанет! Он смотрел, как мощные струи взбивают иссохшую в пыль землю, как полощут захиревшую зелень средиземноморских кустов на декоративном газоне.