Жора шагнул в глубокий снег. Уселся на Кольку, стал молотить кулаками, не разбирая. Подбежал Леха, из флигеля, как горох, посыпались мужики, даже батюшка кинулся их разнимать. Жора катался по снегу и плакал. Кричал что-то бессвязное, его пытались поднять, он вырывался, падал в снег, поднимался и снова падал… Его, как лихорадка, било горе.

– Нет, что это, что?!! За что?!!

Колька сплевывал кровь, и все тер снегом разбитый нос. Жору с трудом уняли и затолкали в машину. Там он, наконец, затих.

– Ехать надо, – вздохнув, сказала Алена. – С родственниками объясняться.

– Ну и денек, а? – покачал головой Колька.

– Это вчера был «ну и денек», а сегодня… – Алена не договорила, махнула рукой.

– Бес попутал, – смущенно сказал батюшка, провожая их. – Замело, закрутило. Почудилось мне, что этим двоим быть вместе. Видать ошибся, в вере ослаб. Нынче же поеду в обитель, к старцу, пусть укажет путь. А вам дорога готова, – он вздохнул и указал на расчищенную граверку. – Езжайте с Богом.

– До свидания, батюшка, – сквозь зубы, сказала Алена. И водителю: – Чего стоишь? Уснул, что ли? Поехали!

По уже расчищенной Лехой дороге они поехали в Грибово. Все молчали, Жора тоже не подавал признаков жизни. Только на краю родного села он очнулся и спросил:

– Что, приехали?

– Приехали, – хмуро сказала Алена. – Вон он, наш дом! Ты глянь, сколько их понаехало! Машин-то, машин! Ишь! Гулянку им подавай!

– Ну, так свадьба-то была! – хохотнул водитель. – Молодые-то расписались! Можно и за стол! А про невесту после третьей все забудут! Нам и жениха хватит!

– Заткнись, – зло сказал Жора. И сестре: – Что делать-то будем?

– А ничо не будем, – отмахнулась Алена. – Делов-то! Выпрем всех, да и конец!

«Волга» остановилась у крыльца. Первой из нее вылезла Алена, последним Жора. Выругался, со злостью оборвал заиндевевшую алую ленточку, швырнул на снег. Потоптался, у машины, огляделся. Идти в дом ему не хотелось.

Во дворе было тихо, в ряд стояли заметенные снегом машины, он не мог разобрать, где чья. Похоже, непогода подействовала не только на тех, кто укрывался от нее в церкви. Здесь, в Грибове, тоже не скучали. Не пропадать же молочным поросятам?

Жора начал замерзать.

– Ну, че ты? Идешь? – все так же хмуро спросила Алена. Она тоже чувствовала себя не в своей тарелке и в дом не спешила.

– Иду.

Он вздохнул и начал подниматься по ступенькам. У дверей отодвинул плечом сестру:

– Пусти. Я сам.

Мужик он или не мужик?

Вошел в просторные сени, оттуда, не спеша, направился в большую комнату, где женщины начали накрывать на стол, когда он собирался в церковь. Было это вчера, и Жора невольно вздохнул. Вчера и сегодня – большая разница. Дом Бурминых был чуть ли не самым большим в Грибове, строились широко, с размахом. Сейчас Жора об этом пожалел. Соберись родня где-нибудь в другом месте, меньше было бы проблем. Он бы запер дверь в свою комнату и завалился бы сейчас спать, благо, что взял две недели отпуска по случаю своего бракосочетания. А через две недели…

Где ж они все? В доме тихо. Он приоткрыл дверь и обомлел.

Во всю комнату тянулись сдвинутые столы, накрытые, как для банкета, но ничего на них не тронуто. У девственно чистых тарелок красовались пузатые рюмки и хрустальные бокалы, лежали столовые приборы. В разных концах стола над тарелками с едой возвышалась троица: сдвинутые бутылки с шампанским, водкой и красным вином. Блюда с холодными закусками были тщательно обернуты прозрачной пищевой пленкой. Словом, снимай ее, садись за стол, и празднуй!

На диване у окна дремала Катя. Она была в белом свадебном платье, при высокой прическе и в фате. И спала она, сидя, привалясь к спинке, чтобы не помять пышного наряда. Жора замер у двери. Он уже понял, что произошла ошибка. Правильно сказал батюшка: бес попутал. Метя хвостом, поднял клубы снега, перемешал все и всех, поперепутал.

А Катя-Катенька была так хороша, что он невольно ею залюбовался. Лицо той, вчерашней, расплывалось во мраке, Жора даже не мог с уверенностью сказать, какого цвета у нее глаза? А волосы? Вроде бы, темные, но не факт. А беленькая, разрумянившаяся во сне невеста, походила на ангела, и это ради него, ради Жоры Бурмина, она соорудила на голове пышную прическу, ради него надела фату и так принарядилась! Он чуть не завыл от тоски! Какая нелепость! Какая ужасная ошибка! Бежать! Немедленно отсюда бежать!

Жора попятился назад, в сени, но предательски скрипнула половица, Катенька вздрогнула и проснулась.

– Егорка! – сказала она с улыбкой. – Ну, наконец-то! Дождалась!

– Доброе утро, – с запинкой выговорил он.

– Что ж ты встал в дверях? Иди сюда, – позвала она.

Жора сделал несколько неуверенных шагов по направлению к своей бывшей невесте.

– Ах! Я, кажется, уснула! – зевнула она, прикрыв ладошкой рот, и стала еще краше. – Что было вчера, что было! Мы пытались проехать к церкви, но не видели ни зги! Какая ж поднялась метель! Свернули сюда, в Грибово, решили переждать. А метель все никак не унималась! Ну, что ж ты стоишь? Обними же меня!