-А позволено ли будет мне спросить, сколь часто бывает столь благословенный день?
– я незаметно погрозил кулаком отцу Клементию, попытавшемуся было открыть рот.

 -Ха-ха-ха!
– весело расхохотался стражник и, посчитав, что разговор окончен, вернулся к прерванному занятию.

 На этот раз мне пришлось останавливать рыцаря, совсем было уже шагнувшего к явно потешающемуся над нами, красномордому. У меня осталась последняя карта. Надеясь, что вынимаю из кармана козырь, я произнес:

 -Почтенный, мы, собственно, направляемся к господину Матвею!
– видимо, это имя всё-таки что-то в этом городе да значило, ибо стражник заулыбался совсем по-другому, гораздо радушнее.

 -Так бы сразу и сказали, - произнес он, отставляя в сторону свою бутылку.
– Канстант, отпирай ворота, тут к Матвею гости пришли.

 - Да иди ты чёрту!
– раздался снизу заспанный голос другого стражника.
– Почем я знаю, что они не врут?

 -И то правда. Чем докажете, что почтенный Матвей будет рад такому визиту?

 Я задумался. По всему выходило, что доказательств у меня нет.

 -А вы его сюда пригласите, тут-то мы и решим, что к чему.

 -Так-таки он к вам и попрется!
– стражник лениво потянулся за отставленной было бутылкой.

 Я малость замешкался, но, быстро сориентировавшись, попросил:

 -Вы ему передайте, что бабка Матрена поклон шлет.

 -Констант!

 -Чаво?
– лениво отозвался всё тот же заспанный голос.

 -Скажи Коромыслу, пущай до Матвея Семёныча сбегает, скажет, тут какие-то путники ему поклон от какой-то бабки передали.

 -Эй, длинный!
– дрыхнувший стражник окончательно проснулся.
– Дуй-ка в "Светлое завтра", передай дядьке Матвею, что ему тут какие-то какой-то привет от какой-то бабки притарабанили. Да поживее!

 Через пяток минут ворота приветливо распахнулись, и в открывшемся проёме показалась ещё более красная морда второго стражника, из-под тишка бросавшего злые взгляды на длинного худощавого парня, сидящего в сторонке, и с восхищением рассматривавшего лежавшую на ладони золотую монету.

 -Елы-палы!
– обалдело разинул рот первый стражник, вслед за нами высунувший свой нос за ворота.
– И это только за пару слов?
– В голосе стражника сквозило неверие, а глаза наполнялись алчностью. Стало понятно, что, знай они, чем всё это обернется, то сами бросились бы бежать к Матвею, да еще и наперегонки.

 -Эй, длинный!
– позвал я забавляющегося монетой парня, смекнув, что от мелкого рэкета стражников удерживает только наше присутствие. Стоит нам уйти и временному богатству Коромысла наступит конец.
– Идем с нами!

 Длинный, по-видимому, привыкший повиноваться, даже не поинтересовавшись, зачем он нам нужен, быстро поднялся и двинулся вслед за нами.

 -Покажи-ка нам, где находится дом Матвея!
– приказным голосом потребовал я, внимательно разглядывая этого угрюмого, угловато скроенного парня.

 -Здесь, здесь!
– обрадовано вскричал тот, показывая пальцем в сторону питейного заведения с висевшей над ним широкой ало-бело-синей вывеской с пересекавшей её корявой надписью "Светлое завтра". О том, что это было именно питейное заведение, свидетельствовало изрядное количество подвыпивших мужчин, отиравшихся подле его порога.

 Пока мы вполне заинтересованно рассматривали эту местную достопримечательность, из дверей заведения шатающейся походкой вышел седовласый, угрюмого вида мужчина и, выкатив шары на нашу разношёрстную компанию, небрежно махнул рукой, предлагая следовать за ним. Затем крякнул, и не дожидаясь нас, засеменил прочь от столь гостеприимно распахнувшей свои двери забегаловки. Мы поспешили в след уходящему. Довольно быстро нагнав его, я пошел рядом, но даже не сделал попытки заговорить, да и к чему? Мужик нас признал, значит, придет время- сам расспросит.

 Мы вошли в узкий проулок, огороженный со всех сторон высокими каменными заборами. Оказавшись в стороне от посторонних глаз, мужик на глазах начал трезветь. Я удивленно нахмурился и незаметно дал знак своим спутникам держаться настороже. Оказавшись в каком-то каменном мешке, Матвей наконец-то остановился.

 -Что уставился?
– он вытаращился на меня уже совершенно трезвым взглядом.
– Говори, что вам от меня надобно и о какой такой бабке это вы речь-то ведете? Уж, не о моей ли любезной бабушке Лизавете Львовне?