Утром мы поднялись ни свет - ни заря и, попив горячего чаю с таком, продолжили свой путь. Мой меч, впавший в очередную спячку, едва слышно посапывал и, естественно, молчал. Остальные тоже не стремились поговорить, и мы двигались молча. Ближе к полдню прямая как стрела дорога, углубившись в ольховый лес, изредка перемежающийся с небольшими, густо поросшими осокой полянами, пошла по дуге, огибая огромное Проклятое болото, простирающееся своими трясинами с запада на восток и доносящее до нас тухлый запах. Запах столь гнилостный и противный, что он напрочь отбивал всякое желание сделать привал и передохнуть. Мы шли ускоренным шагом, не ни на минуту не замедляясь весь день. Лишь под вечер, когда Проклятое болото осталось позади, а его ароматы выветрились из наших ноздрей, мы, выбрав место посуше, наконец-то остановились, чтобы сделать привал на ночь.

 -Жрать-то как хочется!
– отец Клементий почесал свой, за последнее время весьма убавившийся в размерах, животик.
– Хоть бы кусок курочки какой али говядинки, да и свининка с разварочки подошла б.

 -Брат мой, что же Вы всё об искушениях и искушениях! Такова наша печальная доля! И ежели спутник наш, - он кивнул в мою сторону, - не озаботится нашим пропитанием, так и уляжемся мы спать, с голоду подыхаючи. А ведь мог бы исстараться и зверюшку какую- никакую изловить. Чай, в лесу-то олени там, кабаны какие, поди - то водятся.

 Я промолчал. Уж какие тут водятся зверушки, я наслышан. Только встречаться с ними мне никак не хочется. Хотя, конечно, идея заманчивая. Выживать-то меня, слава богу, учили в любых условиях. Так что, как соорудить простейшую ловушку, я знаю. Но есть ли тут подходящее зверье? Как бы отвечая моим мыслям в орешнике, заросли которого заполонили весь восточный склон небольшой возвышенности, раздалось негромкое сопение. Я прислушался: непонятная возня, продолжавшаяся где-то в глубине кустарника, была похожа на суету каких-то зверюшек, вышедших на кормежку. Немного подумав, я расплел одну из бабки Матрениных веревок, выбрал с дюжину наиболее длинных волосянок, связал их по три и приготовил четыре одинаковых петли. Затем попробовал их на разрыв и, оставшись доволен результатом, запихал новоявленные силки в карман куртки. Теперь осталось найти приманку. Ещё бы знать, чем эти зверины питаются. Хотя, с другой стороны, разносолов у меня всё равно нет, а были бы, я бы их сам съел, а не стал бы расходовать на приманивание чёрт те знает кого. Не слишком-то надеясь на успех собственной затеи, я пошарил у себя в котомке, вытащил оттуда несколько завалявшихся сухариков и, мысленно пожелав себе удачи, направился в сторону доносившихся звуков. На установку петель у меня ушло от силы минут пятнадцать. Раскрошив сухари, я поспешно ретировался. Возвратившись к своим спутникам, я уселся на нарубленные кем-то из них еловые ветки и приготовился ждать. Через полчаса в кустах орешника послышалась возня отчаянно дерущихся меж собой за кусочки лакомства зверюжин. Затем раздался пронзительный визг. Звуки драки стихли, и мы услышали топот десятка звериных ног, поспешно удирающих вниз по склону. Наконец, топот стих, наступила тишина. И только сердитое похрюкивание и сопение, раздававшееся в кустах, свидетельствовало о том, что одна зверюга всё еще оставалась на месте. "Кажется, сработало", - подумал я, прислушиваясь к доносившимся звукам и, поднявшись, кивнул рыцарю, приглашая его следовать за мной. Тот понимающе кивнул и, вытащив меч, заторопился к подножию возвышенности.

 Закованный в броню рыцарь сунулся в кусты первым. И тут же чьи-то острые зубы проскрежетали по его латам. Он вскинул меч, но удар пришелся мимо, остриё рассекло воздух и вонзилось в землю. Рыцарь споткнулся и упал. Пока он, громко и нехорошо ругаясь, поднимался и обтирал перепачканный землёй меч, я, действуя более осторожно, и наученный его горьким опытом, прежде чем приблизиться, раздвинул ветви и осмотрелся: в полутора метрах от меня, злобно ощерив здоровенные, кривые клыки, и всё больше и больше запутываясь в петлях, скакало странное существо. Увидев нового противника, зверь выгнулся, ощерил клыки и кинулся в мою сторону. Второй удар, уже оправившегося от падения рыцаря был точен.

 Мертвый зверь более всего напоминал помесь кабана и дикобраза. Его-то мы и изжарили на ужин. Получилось почти как в той песенке:

 Вчера поймали кошку,

 Пожарили с картошкой.

 Да здравствует спецназ,

 Что вкусно кормит нас!

 Ночь прошла на удивление спокойно. Мои насытившиеся спутники спали без задних ног. Я же, которому почему-то ни один кусок не полез в горло, полночи просидел на страже. А затем, разбудив никак не желавшего подниматься Клементия, еще долго ворочался, а уснул лишь тогда, когда на востоке уже стало светлеть небо. Проснулся я, тем не менее, выспавшимся и бодрым. Еще не успела обсохнуть на траве выпавшая за ночь роса, когда мои спутники, перекусив оставшимся от вечерней трапезы холодным мясом и подгоняемые утренней свежестью, заторопились в путь. Я же, следуя многолетней привычке, прежде чем уходить, тщательно замаскировал следы нашего пребывания, и только после этого махнул рукой.

 - Вперед.

 И мы нестройной цепочкой двинулись дальше. Время от времени на нашем пути стали попадаться тянувшиеся вдоль дороги небольшие полуразрушенные деревеньки, населенные лишь бегавшими под ногами мышами да одичавшими серыми кошками. Только ближе к вечеру на нашем пути встретилась первая деревня со всё ещё жившими в ней людьми. При виде нашего отряда из старых избушек вышли все её обитатели: два старика и три старухи. Одеты они были убого: старые одежды пестрели заплатами, а на измождённых старческих лицах отражалась смиренная безысходность.

 -Здравствуйте!
– поприветствовал я их, проходя мимо.

 -И вы будьте здоровы, сыночки!
– скрипучими голосами поприветствовали они, по-доброму глядя на нашу разношёрстную компанию.

 -А водицы у вас не найдется?
– спросил я, внезапно вспомнив про давно уже томившую меня жажду.

 -Найдется сынок, как не найтись, без воды какая жизня-то, - ответил мне самый молодой из стариков и, покряхтывая, направился к стоявшему неподалеку срубу. За ним двинулись сразу две старухи. Самые же древние, сгорбившиеся старик и старуха, опираясь на кривые палки, так и остались стоять на месте.

 Старики добрались до колодезного журавля и совместными усилиями опустили ржавую цепь с привязанным ведром в воду. Я застыл на месте и какое-то время стоял и оцепенело смотрел, как эта троица со стонами и кряхтением тащит ведро с зачерпнутой в него водой вверх, затем хряпнул себя по лбу ладонью и бросился помогать изнемогающим от этого нехитрого труда старикам. Вслед за мной потрусил и качающий головой Клементий.

 Вода из их колодца была чистая и такая сладкая, что хотелось пить и пить. Утолив жажду, я подошёл к усевшимся на скамеечку старикам, самого молодого дедка с ними не было.