-Не боись! Мы сами кого хошь порубим! Подходи, не заржавеет!
– воскликнул я, взмахнув Перстом над головой и замысловатой кривой опустив его на голову противника.

 -Ой, мамочки!
– заблажил Судьбоносный, каким-то неимоверным образом уклоняясь от прямого удара и, уходя в сторону, - Тебе-то что, а я как потом здоровье поправлю?

 Меч моего противника просвистел в дюйме от моей маковки, дуновением ветра подняв на ней волосы. Или это мурашки, пробежав по спине, взобрались на мою голову?

 -Что ты, сволочь, делаешь?
– это уже возопил я.
– Он меня убьет!

 -Пригнись!
– проорал Перст, уводя меня от колющего удара.

 -Ах, черт!
– я прыгнул влево и попытался ударить снизу. Рыцарь приготовился парировать, но эта каналья, которая еще смеет называть себя Судьбоносным и прочая, прочая, сделал финт в сторону, едва не вырвав мне руки, и оба меча, со свистом разрезав воздух, пронеслись в разных направлениях. Я, снова чудом избежав столкновения с чужим тесаком, споткнулся о лежавший на земле камень и шлёпнулся на землю. Промахнувшийся рыцарь полетел следом. Привычно сгруппировавшись, я упал на плечо, перекатился вправо и стремительно вскочил на ноги, приготовившись встретить своего противника.

 Доблестный рыцарь, с застывшими словами брани на устах, тяжело отдуваясь, поднялся из придорожной пыли и, вновь вскинув меч, с ревом бросился на меня.

 -Оба- на!
– я уже и не пытался его достать, лишь небрежно взмахнул колдунцом и отступил в сторону.

 -Бум, бах, бац!
– Это рыцарь, что без страха и упрека, не рассчитав удара впечатался в каменную кладку разрушенного строения.

 -Убью!
– пробасил он, уже не так уверенно взмахивая своей двуручной оглоблей, и снова пролетел мимо.

 На этот раз "бум" получилось не слишком впечатляющим, а вот "бац" продолжалось гораздо дольше. С полуразрушенной кровли на бедного "Дон Кихота" посыпалась измельченная временем черепица. Тяжело поднявшись, в облаке коричневой пыли, с ног до головы усыпанный черепичной крошкой, он снова взвыл, вскинул меч, пошатываясь, двинулся вперед и изо всех сил ударил. Этот удар его и добил. Остриё скользнуло в полуметре от моего плеча, вовремя убранного с его курса, и врезалось прямо в каменную мостовую, породив долгий, вибрирующий звук, прошедшийся сперва по перчаткам рыцаря, а затем зазвучавший где-то в районе его лопаток. Доблестный защитник сирых и угнетенных охнул и рухнул в придорожную канаву.

 -Сдаюсь!
– донесся оттуда сиплый голос поверженного. Рыцарь со стоном перевернулся на спину и откинул забрало, явив миру красную, давно не бритую, исхудавшую от явного недокорма рожу.
– Мой рыцарский конь, меч и доспехи теперь Ваши.

 -Ну, вот, а я что говорил? Полная Виктория и никакого членовредительства, - удовлетворенно заключил Перст, без сопротивления давая опустить себя в ножны.

 -Да, нескладно получилось! Меч и конь теперь вроде как мои, а что делать с бедным идальго?
– я задумчиво почесал затылок. Что-что, а дурные привычки отца Клементия я схватываю быстро.

 Рыцарь, успевший подняться, с трагической гримасой на лице поспешно стягивал с себя доспехи. Доспехи были, надо сказать, далеко не новые. Латанные - перелатанные, с проступающей на поверхности ржавчиной, с тремя свежими дырами в бочине и парой неровных вмятин в центре груди, они казались купленными в лавке старьевщика. Наконец-то рыцарь стряхнул с себя эту груду металлолома и, бросив к моим ногам меч, выпрямился. Роста он, надо сказать, был и впрямь немалого, а вот в ширину, без доспехов, уже не казался таким громилой. Одним словом, латы нашего "Ланселота Ломанческого" делались на вырост, но ребенок тянулся к солнцу, в ширь так и оставшись худощавым подростком.

 -И Вы что же, всерьёз думаете, что мне нужен Ваш ржавый карнавальный костюмчик да ещё с клячей, что Вы называете рыцарским конем, в придачу?
– я был зол и не хотел быть вежливым.

 -Но я не понимаю?!
– озадаченно сощурился в конец запутавшийся рыцарь.

 -А тут и понимать нечего. Бери конягу и уматывай!
– Сэр "долговязый" не сдвинулся с места.
– Забирайте, забирайте своё барахло и катитесь на все четыре стороны!

 -Нет, так нельзя, законы рыцарства...
– достойный потомок Вельстибюрга растерянно заозирался по сторонам.

 -Да идите Вы со своими законами рыцарства! Мне и своих законов хватает! Говорю: забирайте и уматывайте!

 -О, Вы столь великодушны, тогда я должен, тогда...
– Он встал на одно колено и склонил голову, словно собираясь подвергнуться церемонии присяги.

 -Что это Вы удумали?
– настороженно спросил я, глядя на застывшего в ожидании рыцаря.

 -Даю обет верности, Вам и Вашим спутникам, с сего дня и до искупления.

 -Какое к чёрту искупление! Облачайтесь!
– резко оборвал его я. Не хватало мне еще одного верноподданного.