Церковь обязана защищать себя и паству, для того инквизиция и набирала «братьев-мирян» из числа небогатого дворянства – они занимались особо деликатными поручениями, какие не могли исполнить лица духовного сословия в силу религиозных ограничений и обетов.

Для Филиппа Красивого было важно то, что Священный Трибунал находился в исключительном подчинении Апостольского престола и Папы, инквизиторы оставались независимы от могущественных аббатов и феодалов-епископов, владевших обширными ленами, более того – в церковной иерархии Sanctum Officium стоял над высшими прелатами, противодействие следствию считалось противодействием Риму со всеми вытекающими.

Ну а поскольку Рим теперь в Авиньоне, выводы можно сделать без ненужных подсказок: во Франции папский Трибунал может равно именоваться и королевским. Только не стоит говорить об этом вслух. Лучше иной раз промолчать, чем вызвать резкое неудовольствие властей светской и духовной. Достаточно просто знать.

Иван знал. Оттого и вызвался пойти вместе с братом Герардом к королю – инквизиции в предстоящих событиях отводилась ключевая роль. Филипп вновь показал свой ум и дальновидность: выслушал не перебивая, слуг король ценил не по титулам и родовитости, а по их ценности для государства и личным качествам.

– Прошу взглянуть, сир, – шевалье де Партене открыл деревянный тубус с пергаментами, развернул обрезанный в четверть лист и положил на стол перед Филиппом. – Показания свидетелей по делу об убийствах на улице Боннель – капитана службы городского прево Арно де Марсиньи, а также мессиров королевских сержантов де Кастро и де Ла Сель. Отчеркнуто красными чернилами, ваше величество…

– Воз с сеном? – король пробежался взглядом по строкам, выведенным умелым писцом-доминиканцем. – Фюстель де Бевер, рыцарь Дома Храма. Занятно. Еще?

– По распоряжению его преподобия Герарда Кларенского я от имени Святейшей инквизиции опросил вчера десятников городской стражи на воротах от Сен-Оноре до Сен-Жермен и Турнель. За минувшую неделю город покинули не менее пяти повозок, сопровождаемых братьями Тампля.

– Ничего особенного, я удивлен, что так мало. Орден ведет обширную торговлю, – пожал плечами Филипп, добавив словно невзначай: – И беспошлинную, разумеется.

– Уточняю, сир, ночами. Когда правом беспрепятственного прохода обладает только духовенство и дворяне по распоряжению его светлости канцлера и вашего величества…

– Сено? – осведомился король. – Всегда ночью?

– Сир, они что-то знают, догадываются. Я в этом убежден.

– Возы с сеном – доказательство неубедительное, шевалье. Однако это настораживает, вы правы. Увы, запретить рыцарям Храма передвигаться ночами, значит, вызвать еще большие подозрения. Мы будем полностью готовы только к грядущему воскресенью.

– Воскресенье? – Иван аж отшатнулся. – Пятнадцатого дня октября? Сир, я был уверен…

– Ваше величество, – брат Герард резко подался вперед. – Дата была перенесена? Без… Без ведома Трибунала?..

– Да, – сказал король. – Мы собирались известить вас на днях. Вскоре к городу подойдет граф де Шампань с большим отрядом, люди из Артуа и Конша, нам нужны значительные силы в Париже.

– Это самоубийство, – твердо сказал инквизитор. – И вы сами знаете почему, сир.

Партене покосился на Герарда озадаченно, но промолчал. Полная картина происходящего и все подробности ему доселе были неизвестны.

– Предположим… Только предположим, – сказал Филипп, – что я ошибся. Король не более чем смертный человек, отягощенный несовершенством и проклятием первородного греха. Но запечатанные пакеты разосланы во все города Франции, где находятся комтурии Ордена, за несколько дней мы не сумеем оповестить наших прево на пространстве от Фландрии до Прованса!

– Основная цель – Париж, сир, – убежденно заявил брат Герард. – Лишить дракона головы. В пятницу вечером город закрыть, ввести осадное положение до воскресенья, чтобы мышь не проскочила. Немедля, сегодня же, не мешкая, разослать новые приказы по Иль-де-Франс, в города, какие гонцы смогут достигнуть за два дня. Этим мы сумеем упредить возможные мятежи.

– Иначе – что? – спокойно осведомился Филипп.

– Иначе… Боюсь, субботним утром во Франции будет новый король.

– Убеждены?

– Как в бытии Божием и спасении душ праведников, сир.

– Будь по-вашему, – кивнул Филипп.

– Ночью, ваше величество, – подал голос Жан де Партене. – Сразу после полуночи. Не дожидаясь рассвета. Застать врасплох, в постелях, использовать преимущество внезапности…

– Я подумаю и обговорю вопрос с мессиром де Ногарэ и коннетаблем Франции Гоше де Шатийоном, – отрезал король. – Жду вас завтра после утрени, сенешаль Лувра пропустит незамедлительно. Идите.

…– И как прикажешь такое понимать? – шикал Иван, спускаясь по винтовой лестнице, пронизавшей западную башню замка. Говорил по-русски, если кто подслушает, так решит, что беседа идет на «тайном говоре» доминиканцев. – Что еще за новости? Чего я не знаю?