– Я не филолог, а токарь. Скажи Старому, чтобы умолк. Пускай ведьма выговорится, а потом вытрясем из финна всё, что он знает – думаю, охотники куда практичнее впавших в старческий маразм шаманок!

– Попробуем…

– Харизма у нее фантастическая, – вдруг заметил Иван, старавшийся не встревать и играть роль тихого наблюдателя. – Славик, не обращай внимания на внешность, загляни глубже.

Славик послушался. Попытался отрезать все эмоции, только наблюдать да слушать. Разошедшаяся Лоухи учинила спектакль одного актера: меняла интонацию, пытаясь говорить за разных персонажей своего повествования, напевала, стараясь добавить пущего драматизма прерывалась на артистические паузы. Сделала несколько шагов перед и вытянула руку, словно обращаясь к невидимому собеседнику, потом вдруг закружилась в диковатом танце – при этом амулеты позвякивали в ритм. Разыграла самый настоящий короткий эпос.

Хриплый голос, неожиданно становившийся нежно-напевным, и тщательно выверенные движения завораживали. Славик не без труда стряхнул с себя накатывающую одурь: Баба-Яга оказывала на зрителей воздействие, сравнимое с гипнотическим, – талантище, прав Иван! Немудрено, что ведьма держит под пятой племя Старого! Впрочем, не так – семья для Лоухи стоит на втором по значимости месте, прежде всего – беседы с духами, жизнь на грани зримого и незримого.

На пике экстаза Лоухи движением разудалой молодки подскочила к Ивану. Тот и не шелохнулся, смотрел во все глаза.

– Потомок тура, – звонким и очень молодым голосом сказала ведьма на чистейшем древнескандинавском. – Но не черного, а белого. Таких совсем не осталось нынче. Тур тебя и убьет. Берегись тура. А ты…

Алёна, к которой повернулась шаманка, испугалась. Это было прекрасно заметно:

…– Ты ведешь род от змеи, хороший предок – мудрый и опасный. Запомни: погибель твоя лежит на тропе. На дороге, ведущей к снегу.

Последним остался Славик.

– Ты чужак. У чужаков иная судьба. Я ее не вижу… Лоухи устала, Лоухи стара и скоро уйдет к праматери-рыси…

Ведьма, пошатываясь, отошла к развернутым на камнях шкурам и повалилась на бок.

– Аптечку? – мигом обеспокоился Иван. – Пожилой ведь человек!

– Не трожь! – рявкнул Славик. – Господи, вот угораздило… У нее может быть совсем иная физиология – состояние транса достигается использованием природных стимуляторов, а Лоухи наверняка употребляла их с детства, лет девяносто подряд… Ф-фу… Алёна, Христом-Богом прошу, спроси у Старого, с ведьмой все в порядке?

– Духи забрали Лоухи к себе. Ненадолго, – ответил финн. – Она отдыхает за гранью, скоро вернется. Ее не надо сейчас беспокоить. Мой сын развел костер, видите? Мы хотим разделить с вами трапезу.

– Приняли за своих, – по-русски заметила Алёна. – Угощать можно только тех, в ком абсолютно уверен – пища священна, на человека, севшего с тобой за один стол, оружие не поднимешь. Лоухи каким-то образом дала знать Старому, что мы не враги и не желаем зла. Оттого и приглашают. Заметил, в самом начале разговора молодежь не зажигала огонь – выжидали результатов переговоров.

– Разве? А почему третьего дня они хотели мне нерпу подарить?

– Подарок и совместная трапеза – два очень разных символа… Желание сделать приятное совсем не одно и то же, что доверие.

Меню скромное: печенная на углях рыба – Славик опознал лосося по розоватому мясу, – горьковатые лепешки из просяной муки и сырая репа. Соль финны не использовали, а потому Ваня полез за пластиковой баночкой в кармашек обвеса. Предложил остальным, вызвав очередной всплеск восхищения.

– Финны считают нас обладателями невероятных сокровищ, – сказала Алёна. – Металл дорог, но только не по сравнению с солью. Наиболее ценный продукт со времен Римской империи вплоть до позднего Средневековья, из-за соляных копей войны устраивали. В этом медвежьем углу выпарить соль из морской воды невозможно – залив и ближняя Балтика пресные, покупать приходится у корабельщиков…

– Принесу Старому с сыновьями килограмм-другой, – ответил Славик. – На руках носить будут и поставят моего истукана на капище.

– Такой редкий товар можно обменять на что-нибудь более полезное, – остановил расщедрившегося Славика Иван. – В частности – на подробную информацию и помощь. Алёна Дмитриевна, давайте уже поговорим с ними о предстоящем деле, только время теряем…

Филологесса начала издалека. Осторожно поведала о том, что живущие в Альдейгьюборге «люди севера» считают окрестные земли «испортившимися» или даже получившими проклятие – боги ушли, пришли другие. Если эти разговоры верны, корабельщики могут уплыть насовсем и тогда не будет торговли – намек иезуитский, но действенный. Старый заметно посмурнел.

Продолжая плести незамысловатые интриги, Алёна как бы невзначай заметила, что Слейф-годи недоволен: его персону тут едва не съели. Кто именно? Славик, достань блокнот, попытайся нарисовать хелльдирра. Спасибо. Вот, видели такого зверя?

В отличие от Лоухи, Старый выражался куда более доходчиво. Зверя сам не видел, но охотники рассказывали. И про других тварей-без-имени тоже. Их немного, бродят всегда в одиночестве, в стаи не сбиваются, поэтому осторожный человек всегда может спрятаться или убежать. Когда появились? Давно, сам Старый слушал сказки о зверях еще в детстве. Откуда звери пришли? Лоухи говорила, что это духи из ледяного мира, Похьёлы, там зарождаются болезни, оттуда идут холод и всякие невзгоды. Бояться их нельзя, они питаются страхом. Опасайся, но не бойся. Встретил – уйди с дороги.