– Туонела. Учти, финны могут отказаться. Табу куда сильнее, чем уважение к годи, пришедшему из-за грани. Ты заметил, емь воспринимает нашу Дверь без эмоций – они безусловно знают о ней, знают, откуда появились ты и Тихая Ива, но отношение самое безразличное. А про капище за трясинами ходят зловещие легенды. Уверены, что «Хеклер Кох» поможет, случись что непредвиденное?

– Ну-у… – Иван изобразил на лице самое невинное выражение. – Ни в чем нельзя быть уверенным. Никогда. За исключением бронебойного патрона и подствольного гранатомета. Алёна Дмитриевна, смею вас уверить, не в первый раз.

– Хорошо, если не в последний, – Алёна повернулась к Старому, терпеливо ожидавшему, когда гости закончат непонятный для него разговор. – Почтенный, Слейф-годи хочет просить тебя о помощи…

Старый ненужных эмоций не выказал. Будь по-вашему, я приведу к болоту шесть лодок. Дюжина лучников. Этого мало, но каждый охотник без промаха бьет в глаз белке в ночной темноте. Встанут на берегу, дальше идти нельзя – емь ваши боги не охраняют. Когда?

– В ночь на послезавтра, – прикинул Иван. – Высадка – перед рассветом. Они точно знают место? Пускай подойдут заранее и дадут сигнал.

– Три красных ракеты? – ехидно осведомилась Алёна. – Какой сигнал, чем?

– Белой тряпкой помашут.

…– Старик говорит, что вы их обязательно увидите. Поставят на лодки огни. Учтите, это решение далось ему с огромным трудом – финн рискует жизнью едва не половины взрослых мужчин рода, в случае чего их дети останутся без кормильцев и станут обузой для племени. Случись голод зимой, самых маленьких вынесут в лес.

– Я знаю, – коротко ответил Иван. – Подставлять емь никто не собирается. Они просто должны будут прикрыть в случае спешного отступления. Сходить на сушу не обязательно, пускай остаются в лодках и патрулируют вдоль берега.

– Интересно, как я переведу слово «патрулируют»?..

– Суточная готовность, – объявил Ваня на следующее утро, когда вся компания привычно расселась за кухонным столом в нехорошей квартире и принялась за яичницу с томатами и кофе. – Где Сергей? До наступления темноты нужно перенести на ту сторону весь комплект оборудования, распаковать, подготовиться к выходу и ознакомиться с матчастью. Потом отбой на семь часов, поднимаемся в два ночи по местному времени и стартуем. На той стороне всегда на два-три часа больше, поэтому выходить придется рано.

– Что имела в виду Лоухи, назвав меня «чужаком»? – невпопад ответил Славик, которого эта мысль занимала со вчерашнего дня. – Ну что вы на меня так смотрите? Да, я впечатлительный, чего не скрываю! Лоухи – настоящая жрица, природная, не цыганка какая-нибудь! Ей я склонен верить.

– Приобретаешь менталитет эпохи, – развела руками Алёна. – Поздравляю. Завтра уйдешь в родноверы, построишь во дворе капище и начнешь приносить жертвы… Помойными кошками. Ничего это не значит! Экстатические видения! У бабки перверсивная психика, она уверена, что живет одновременно в нескольких мирах! Плюнь и забудь!

– Зря вы так, – не одобрил Иван. – Ведьма что-то увидела, почувствовала, однако любое предсказание всегда двусмысленно. Мне она напророчила «белого тура», несущего смерть. Вот и гадай, какова подоплека. Меня застрелят во время прочтения «Белого быка» Вольтера? Попаду под колеса автомобиля, которому владелец дал такое прозвище? Есть гербы с этим изображением, значит, надо опасаться человека с белым быком на щите? Зевс-громовержец превратился в белого быка и украл нимфу Европу – так что, теперь статуи древнегреческого бога стороной обходить? Вдруг обвалится и придавит? Зацикливаться незачем, а вот запомнить – обязательно. Лоухи и впрямь слегка не от мира сего, кто знает, что конкретно ей нашептали из «невидимого».

– Ваня, вы не шутите? – прищурилась филологесса. – Нет, не шутите – вы всегда умопомрачительно серьезны. Но как это согласуется с опытом нашей цивилизации? Высокотехнологичной, информационной, построенной на твердых научных знаниях?

– В постройке отсутствуют некоторые кирпичики, – уверенно парировал Иван. – Причем так много, что здание стало неустойчивым. Дунет ветерок с неожиданного направления, снесет, и мы погибнем под обломками. Лоухи и ее знания – один из кирпичиков. А сколько их всего было? Сотни? Или миллионы? Вы правы, Алёна Дмитриевна: я привык относиться серьезно к кажущемуся несерьезным. Особенно к исходящему с той стороны. Но признавать эти знания доминирующими над собственным сознанием тоже не собираюсь – просто принимаю к сведению. Отбросьте голый прагматизм, постарайтесь «чудесное» если не принять, то хотя бы понять и вставить этот цветной осколок в витраж своего миропонимания.

– Много красивых слов, – согласилась Алёна. – Выражаетесь, как Франсуа Вийон или Джон Китс. Однако дел насущных это не отменяет. Собрались – так готовьтесь. Славик, что ты на меня смотришь глазами наивного теленка? Позвони Серг… Ага, слышишь?

Запищал домофон. Серега объявился без дополнительных приглашений.

– Не повезло, – огорченно сказал Иван. – Сразу встает вопрос: стоит ли отменять мероприятие из-за дождика? Поскольку в нашем отряде демократии нет и быть не может, голосовать не станем. Принимаю авторитарное решение – отправляемся. Тем более что Старый со своими охотниками в лепешку расшибется, но обязательства выполнит. Думаю, финны уже в пути – на веслах идти полсотни километров, с южного берега залива на северный… Экипаж – по машинам, боевая готовность номер один!