Шрифт:
– Хорошо, сегодня мы ночуем вместе, – согласилась она. – А завтра – как в море корабли... Завтра и отвезешь меня на новую квартиру. А сейчас на старую...
Она имела полное право спать с кем угодно. Но не было у нее права вести любовника на квартиру, которую предоставил ей Филипп Михайлович.
Евгений долго ворочался с боку на бок, наконец поднялся, посмотрел на часы.
– Пойду я. Домой пойду.
– Не поздно? – спросила Яна.
– Нет... Знаешь, надоело все. Гуляю как последний кобель, а Ленка страдает... А ведь она хорошая баба...
– Тогда не гуляй как последний кобель.
– Вот я и думаю, что хватит. Сорок семь лет уже. Старость в окно стучится. А с кем, как не с Ленкой, стареть? Она же меня по-настоящему любит, с ней и стареть будет уютно... Завтра за тобой заеду, на квартиру отвезу...
– Не надо, я сама. Мне утром надо... Ты ключи забери, а я просто дверь захлопну. Потом заедешь, на второй замок закроешь...
– Телефон ты мой знаешь.
– Не буду я тебе звонить.
– Не звони... Пойду я.
Но уйти Копылову не удалось. Он открыл дверь на лестничную площадку, и тут же послышался звон пощечины.
– Ах ты подлец!.. Где эта сука?
Голос был женским. Яна вовсе не хотела видеть его обладательницу, но встреча с ней была неотвратима. Женщина ворвалась в спальню, зажгла свет. Надо было видеть, сколько презрения плескалось в ее взгляде, обращенном к Яне.
– И не стыдно тебе, дрянь? – возопила она.
– Стыдно. Очень, – призналась Яна.
Она узнала женщину. Это была та самая Елена Максимовна, что принимала у нее роды. Постаревшая, но не утратившая своей природной красоты.
– Зачем же ты тогда!
– Так вышло, Елена Максимовна...
– Даже мое имя-отчество знаешь... – неприязненно поморщилась она. – Или меня знаешь?.. Погоди-ка, погоди-ка, что-то лицо мне твое знакомо!..
– Восемьдесят седьмой год, Яна Китайцева... Я дочку родила. А она умерла...
– Так ты что, мстишь мне теперь за это? – возмущенно протянула Елена Максимовна.
– Нет... Здесь совсем другое...
– Что другое?.. Не за смерть своей дочки мстишь?
– Нет.
– Ясно. За то, что с этими сговорилась, мстишь...
– С кем вы сговорились?
– С этими... Родители твоего парня... Уже и не помню, как их...
Спохватившись, Елена Максимовна замолчала. Но Яна хотела, чтобы она говорила.
– А ну-ка! – вскочив с постели, набросилась она на женщину. – С кем вы сговорились? С родителями Вильяма? В чем вы сговорились?..
– Эй, эй, потише, девочка! – растерянно замахала руками акушерка.
– Я тебе не девочка! Я на зоне срок мотала! Я и кровь пустить могу!..
Еще в тюрьме Яна научилась брать людей на понт. И в зоне это здорово ей пригодилось. И на Елену Максимовну она смогла нагнать страх.
Зато Евгений был далек от паники.
– Ты это брось! – сказал он, заполнив собой пространство между любовницей и женой.
И даже отрезвляюще толкнул Яну в плечо. Но досталось и Елене Максимовне. Как человек военный, он знал, что лучшая защита – нападение. И, воспользовавшись моментом, перешел в наступление:
– С кем ты там сговорилась?
– Женя, прекрати!
– Лена, ты меня знаешь! Если я спрашиваю, ты должна отвечать!
– Я за это в тюрьму могу сесть, – испуганно сжалась обескураженная женщина.
– Тем более говори!
Копылов был настолько страшен в своей решимости вызнать у жены правду, что Яне самой стало не по себе.
– Девочка не умерла, – выдавила из себя Елена Максимовна.
– Как не умерла? – потрясенно пробормотала Яна. – Вы же говорили, что у нее язвы на теле были. А врожденная недоразвитость?..
– Была недоразвитость. И язвы были... Она совсем плохая была...
– А сросшиеся пальцы на руках?..
– И это было. Но не на руках, на ногах... Ты бы с ней намучилась, девочка!
– Это мое личное горе! И мне решать, мучиться мне с ней или нет!.. Где сейчас моя дочка?
– Не знаю... Мы ее в специальную детскую клинику отдали...
– Зачем вы это сделали!
– Я же говорю, родители твоего парня настояли... Его отец обещал мне массу неприятностей. А он важная шишка...