Не зря старалась она, укрепляя его команду. Фургон с обувью угнали – много денег в казну положили. А ведь запросто могли бы и погореть. А похищение оружия чего стоит? Такая удача ей и не снилась.

Накрыли два кооперативных ресторана. Пять баров в центре под себя подмяли, шесть кафе. Торгашей, которые сбыт левой водки наладили, к ногтю прижали. А еще данью обложили десяток точек, где видики за бабки крутят. Навар от этого дела ой-ей-ей какой. И проституток, которые у «Красы», гостиницы городской, снимаются, на карман поставили. Большие деньги они зашибают. Гостиница у них козырная, по евростандарту ее строили, сервис на высочайшем уровне – любят иностранцы здесь останавливаться, из самой Москвы наезжают.

А еще магазин недавно открылся, коммерческий, коврами торговать будет. И его данью обложат.

Все хорошо. Только вот с таксистами повозиться пришлось. Не захотели эти «рыцари руля» по-доброму делиться. Митяю череп чуть не проломили. В больнице неделю отлеживался. Но Мухомор быстро расставил все по своим местам.

Мухомор... Она уже начала бояться его. Монстр он какой-то, а не человек. Таксиста зачем, спрашивается, грохнул? Можно же было без «мокрухи» обойтись. Одному бы частнику дубиной по голове, другому. И все, хватило бы. Так нет же, замочил человека и даже не поморщился. Попробуй, докажи, что это он таксиста убил. Только подозрение на братков из его звена пало, когда следственная группа из Москвы нагрянула. Но подозрения без доказательств к делу не пришьешь. А доказательств-то и нет. Ни пистолета, ни пальчиков в машине, ни свидетелей. И даже алиби у каждого нашлось.

Зря он, конечно, таксиста хлопнул. Но, с другой стороны, эффект устрашения был налицо. Частники быстро смекнули, кто их дружка замочил. Но также поняли, что менты против его убийц бессильны. И отдали «хрусты» как миленькие. И по городу слух пошел, что банда Ящера всесильна. Дела их рэкетирские после этого как по маслу пошли.

Звено Мухомора самое боевое. Три другие сделали вместе лишь чуть больше, чем оно одно. Шустро работают его ребята, быстро и жестко. Никто от них еще не отвертелся.

Мухомор парень с головой. Она это понимала. И по-этому поставила его во главе звена. И не ошиблась, оправдал он ее доверие. Только вот, похоже, прогадала в другом. Слишком бурную деятельность он развил. Звено его постоянно растет. Почти тридцать человек у него под рукой, спортсменов местных под себя подгреб. Штангисты у него, боксеры, дзюдоисты, кунфуисты. И подчиняются ему громилы беспрекословно. Для них он, чувствуется, становится главнее, чем она, Ирина. Если так и дальше пойдет, в самостоятельную организацию его звено выделится. Да он уже не называет свою команду звеном. Бригадой называет.

Нужно что-то делать с этим Мухомором. Вадим бы нашел управу на этого монстра.

Она вздохнула и отложила снимок в сторону. Включила телевизор. Начиналась программа «Время». И скоро она услышала, как бодрый голос диктора известил о том, что из Афганистана выведен последний советский солдат...

Она не верила своим ушам. Неужели свершилось?

Вадиму еще больше года служить. Но она не даст ему пропадать в армии, которая больше не воюет. Да он и сам будет рваться на гражданку. Ведь ему больше нет смысла доказывать силу своего характера.

Она вырвет Вадима из армии. Пускай на это все деньги из общей казны уйдут, но она оформит на него «белый билет».

И Сему бы она сюда вернула. Но, увы, зона ни за какие деньги его не отдаст. Где-то в Среднетахийске – никогда бы не подумала, что есть такой городишко, – сидит он, бедняга. И пишет ей. Эх, если бы такие письма от Вадима приходили... Любит ее Сема, только об этом и пишет. Не могу, мол, без тебя! Приезжай, если можешь... Легко сказать. Сам ведь пишет, что легче шар земной пешком обогнуть, чем к нему в глухомань таежную добраться. Да и некогда ей. Дел невпроворот.

Кстати, о делах. Была у нее мысль наехать на того директора обувного комбината, которого они «обули» в прошлом году. Видать, громадными суммами ворочает. Дербанить его надо...

Она даже начала наводить справки о нем. Да обломалась. Оказывается, деляга этот отстегивает процент в воровской «общак», через Костыля, «смотрящего» местного. А с ворами дела иметь накладно.

Костыль у блатных в авторитете, как и должно быть. Только не больно-то расторопен он. На рынок местный еще в былые времена лапу наложил, «цеховиков» старой закваски доит, с шулеров местных, с катал купоны стрижет. Да еще валютчики и торговцы опием дань ему платят. А ведь мог на Ржавого запросто наехать. Да и кооператоры доиться начали. Почему бы их на карман не поставить?

Отстает он от времени. А она нет, в ногу с ним шагает. Запросто блатных обскакать сможет.

Да только не станет она этого делать. С ворами нужно в мире жить, иначе писец придет. Воровская паутина десятилетиями плелась. У них организация в масштабе всей страны. Не все же среди них такие, как Костыль, дряхлые. Если что случится, вмиг нашлют сюда своих «торпед», такого шороху наведут, не уцелеешь...

Но и особо бояться у рок тоже не стоит. Не станет она трогать обувного «цеховика». Но по рынку городскому прошвырнется. Не частников Костыль обирает, а директора рыночного, у которого левый доход о-го-го какой. Ну и пусть себе доит его. А она начнет потрошить кооператоров да частников, а еще нерусей разных, которые дыни и мандарины вагонами сюда везут.