– Ребята, вам куда? – подскочил к ним частник, немолодой уже, грузный мужчина в вязаном свитере под расстегнутой теплой курткой.

– А мы уже пришли, – окатил его презрительным взглядом Митяй. – Кто у вас тут за главного?

Он знал, что таксисты стихийно кооперируются, в их стае всегда есть вожак.

– Антоныч! – позвал мужчина.

С дюжину мужиков в ожидании пассажиров стояли возле своих машин и перебрасывались между собой вялыми фразами.

– Чего тебе? – отозвался невысокого роста мужчина с хмурым лицом.

– Да вот, поговорить с тобой тут хотят.

– Слушай, дядя, базар у меня к тебе есть, – бросил Леший, когда бригадир таксистов подошел к ним.

– Валяй, – подозрительно покосившись на него, кивнул тот.

– Короче, если хочешь работать без проблем, гони «капусту». Десять «кусков» в месяц с тебя и с твоей колесной братии...

– Чего? – побагровел таксист.

– Вот по рогам сейчас получишь, будет тебе «чего»! – окрысился Митяй.

– Да пошел ты на крен, ублюдок!

– Зря ты так, – покачал головой Зубр.

Он подошел к одной из машин, достал из кармана шило и вонзил его в колесо. Послышался звук выходящего воздуха.

Недолго думая, таксисты подбежали каждый к своей машине и вооружились монтировками. И, не рассусоливая, бросились на наглецов.

Митяй не сразу оценил ситуацию. Когда он наконец сунул руку под куртку, чтобы достать свой «ПМ», было уже поздно. Один из частников достал его своим грозным оружием. Получив монтировкой по голове, заливаясь кровью, он подался назад. Леший и Зубр подхватили его под руки и потащили за собой.

Таксисты преследовать их не стали.

Видавшая виды «шестерка» лихо неслась по московскому шоссе, светом фар смело прорезая темноту ночи.

– Еще минут пять, и будем в столице, – не отрывая взгляда от дороги, бодро сообщил Мухомору таксист.

– Да хоть через двадцать...

– А чего это ты так поздно? Одиннадцатый час уже...

– Разве ж это поздно?.. Ты лучше скажи, тебе самому не страшно гонять в такую пору?

– Да страшновато, конечно. Но деньги ведь нужно зарабатывать...

– А не обижают?

– Да нет... Хотя, наверное, знаешь, какие нынче времена. Блатные и молодняк совсем оборзели. Накачают мышцы, кулаки набьют и давай бабки у честного народа вымогать. Не отдашь, худо будет. И жаловаться некуда. В ментовку пойдешь, а с чем? С заявлениями и показаниями? Так завтра сам от этих показаний и откажешься. А нет, за яйца тебя как миленького подвесят... Вон в Москве рассказывают...

– А у нас в Краснинске что о беспределе этом слыхать?

– У нас? Да у нас все тихо пока... Ходят, правда, уроды какие-то, матом воздух сотрясают. Шпана! А знаешь, на нас, таксистов, наехали. Да! Было дело! Бабки, говорят, давайте...

– И что, отдали?

– А крена им собачьего! Так им всыпали...

– Прямо так и всыпали?

– А что, не веришь?.. Я, между прочим, сам одному монтировкой по голове заехал. Еле ноги унесли, гады...

– Здесь тормозни, – вяло попросил Мухомор.

– Чего?

– Да отлить надо. Пивко хорошо шло, обратно просится...

– А-а! Это всегда пожалуйста, – понимающе кивнул таксист, останавливая машину.

– А Митяя-то ты зря монтировкой стукнул. Сотрясение мозга у него, – меняя интонацию, зло проговорил Мухомор. – Сука ты!

– Эй, ты чего?

У таксиста челюсть отвисла, когда он увидел направленный на него пистолет.

– Да вот, от Митяя привет тебе передаю!

Мухомор зловеще усмехнулся и нажал на спуск.

Пуля угодила водителю в глаз. Смерть наступила мгновенно.

Мухомор спокойно открыл дверцу, нарочно освещая салон, нашел стреляную гильзу, сунул ее в карман и вышел из машины.

Дело сделано. Теперь таксисты поймут, с кем они связались. Деньги впредь будут отдавать в срок и безропотно. Он был в этом уверен.

Ирина сидела в своем любимом кресле в своей квартирке и смотрела на фотографию Вадима. В форме, с автоматом на груди, он снялся на фоне боевой десантной машины. Не кому-нибудь, а ей выслал свое фото. И письма писал. Правда, не так часто, как ей бы хотелось.

В Афганистане он с ноября прошлого года. Не должен был попасть. О выводе войск уже во всеуслышание объявили. Да вот попал. Пишет, что их часть вроде как последнюю выводить будут. Да только когда эта тягомотина с выводом закончится... Два месяца уже воюет. Успел и в опасной переделке, пишет, побывать. Тяжело ему, это понятно. Но он выдержит и вернется. Вернется к ней!