Конечно, это было мучительно, но он заставил себя отодвинуться.

– В чем дело? – растерянно заморгала Гарриет, почувствовав, что он выходит из нее. – Что-то не так?

Она еще не готова, подумал он. Не готова принять его.

Он улыбнулся ленивой и сытой улыбкой – так аллигатор улыбается своей беспомощной жертве, прежде чем проглотить ее.

– По-моему, я проголодался, – пробормотал он.

Склонив голову, Джем лизнул ее в щеку, с удовольствием почувствовав, какая она шелковистая и гладкая – точно персик! Мужчина, ха! Нужно быть полным идиотом, чтобы принять ее за мужчину!

Какого же он свалял дурака! Он осторожно обвел кончиком языка ее подбородок, подумав, какой он упрямый и своевольный. Может быть, в этом все дело? Как не похож он на мягкие, срезанные подбородки других дам, предпочитавших проводить весь день в болтовне о нарядах и побрякушках. Это был подбородок женщины, привыкшей думать и способной драться с оружием в руках, женщины, которая…

Впрочем, он почти сразу же забыл, о чем думал, потому что в этот момент коснулся ее губ. Какие прелестные губы – пухлые, чувственные. А цвет… Точно лепестки розы! Еще раз, мысленно обругав себя тупоумным ослом, Джем со стоном припал к ее губам. Теперь он уже не пытался сдерживать свою страсть.

Пусть сама догадается, что он хочет этим сказать. Завладев ее губами, Джем словно давал понять, что отныне она принадлежит ему, ему одному. Что она его женщина.

Мысль об этом смутно брезжила где-то в самом дальнем уголке его сознания, но Джем и так уже все понял. Значит, все эти долгие восемь лет, которые прошли со смерти Салли, он ждал не напрасно – потому что судьба снова послали ему любовь.

И кем бы она ни оказалась, эта забавная маленькая вдовушка, отныне она принадлежит ему.

Снова отодвинувшись, Джем приподнялся на локте и потянулся к ее груди. Вот теперь она ответила ему. Ее руки, лежащие на его плечах, беспокойно зашевелились, скользнули вниз, к его груди, обхватили его спину. Она даже осмелела до того, что осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулась древка его копья, но тут же испуганно убрала руку.

Догадка молнией вспыхнула в его мозгу. Кажется, он понял, в чем проблема. Его скромница Гарри с детства привыкла и вести себя, и говорить, как положено истинной леди, – и заниматься любовью тоже.

Хотя по натуре она совсем другая.

В душе она настоящая амазонка, женщина, которая согласится принять мужчину только на своих собственных условиях – и которая потребует то, что ей полагается по праву.

– Прикоснись ко мне, – шепнул он.

– Ч-что?!

Ее широко раскрытые, отливающие фиолетовым глаза на мгновение затуманились. Вот и хорошо, так и должно быть, с удовлетворением подумал он. Его Гарриет слишком много думает. Нужно хорошенько встряхнуть ее – похоже, ей это не повредит.

Ну, в смысле умения шокировать с ним мало кто может сравниться, ухмыльнулся про себя Джем.

– Так-так, Гарри, – с нарочитой медлительностью, лениво растягивая слова, проговорил он, – надеюсь, ты уже поняла, что я за человек? – И, чтобы слегка помочь ей возбудиться, игриво потянул ее за сосок. По телу Гарриет пробежала дрожь.

Проклятие… до чего же тяжело иметь дело с думающей женщиной!

– Я знаю, кем ты хочешь, чтобы тебя все считали, Джем. Но какой ты на самом деле… нет, этого я пока не знаю.

Значит… все-таки ему не удалось еще добиться того, чтобы она выкинула все мысли из головы, предоставив остальное ему.

– Я распутник и вольнодумец, – проговорил он, слегка приподнявшись на локтях. Теперь ее тело казалось ему восхитительным блюдом, которым вскоре ему предстоит насладиться. Усмехнувшись, Джем припал поцелуем к ее груди. Он сжимал и покусывал крохотные соски, пока не услышал ее приглушенный стон. Прекрасно, значит, ей нравится, подумал он, занявшись другой грудью, поскольку решил, что ей это тоже не повредит. Через мгновение она уже извивалась под ним. – Я развратник. Словом, совершенно испорченная личность с грязными мыслями.

Но, похоже, он все-таки недооценил ее – потому что она открыла глаза и уставилась на него в упор.

– Чушь! – фыркнула она. – Могу поклясться, что ты никогда в жизни не был со шлюхой!

Он уже хотел, было возразить, но подумал, что при его стойком отвращении к обсуждению подобных тем он заранее обречен на поражение.

Вместо этого Джем решил прибегнуть к аргументу, который удавался ему лучше всего. К тому, который никогда не давал осечки.

– Нам, распутникам, когда мы занимаемся любовью, нужно все или ничего, – объявил он, сдвинувшись немного вниз. – Раздвинь ноги, дорогая.