Сара Вокер понимающе улыбнулась.

–  Вы подумали, что мы ему скажем?
– женщина многозначительно изогнула бровь.
– Мы знаем ровно столько же, сколько и он, слухи не в счет. Или "Пан-Галаксис" ставила тебе ультиматум?
– Харпер отрицательно покачал головой.
– Может, они наводили специальные справки о курсанте Рейкере?

Директор вынужден был согласиться. Их выводы проистекали только из того, что они "знают мир". Корпоранты были слишком осторожны, чтобы в слух декларировать свои намерения. Директор порылся в памяти. Да, требуя отставки Харпера, агент "Пан-Галаксис" тоже напирал на какие-то аморфные "моральные причины".

–  Кхе.

Ящер растянул в улыбке сухие губы.

–  У нас не столь уж богатый выбор.

–  Можно поговорить с врачом приемного покоя…

–  Я уже говорила, - Сара Вокер пожала плечами.
– Она даже не помнит Рейкера. Перед ней каждую ночь проходят десятки людей! В какой момент нужный диагноз попал в его файл, установить невозможно. А для того, чтобы его оттуда исключить, слова врача будет недостаточно.

–  Знать бы, кто отвез его в клинику, это многое бы сказало, - вздохнул Харпер.
– Увы!

Директор чувствовал себя загнанным в угол, а он не любил это ощущение. Не оставив возможности для разумного компромисса, корпоранты добились большего, чем если бы просто плюнули ему в лицо. Если бы в "Пан-Галаксис" вели себя чуть более корректно, он ни за что не поддержал бы Харпера. Максимализм Ящера был ему отвратителен.

–  А вы подумали, что будете делать, когда получите доказательства? У нас нет денег на шумную компанию. У нас вообще денег нет, а то я просто дал бы их Рейкеру и дело с концом. Вот эти типы, наконец, проявились, дальше что?

–  Деньги будут. Анализ показал, - за этим словом Директору почудилось нечто большее, чем Сара Вокер.
– Наличие по меньшей мере трех групп, способных инициировать изменение корпоративного права, но им нужно дать легитимный повод для атаки. Если они начнут действовать спонтанно, корпоранты выставят их ренегатами и нужное дело отправится в утиль.

"Бог мой, да они задумали революцию!"

–  А оно нужное?

–  Несомненно.

Директор подозрительно покосился на Сару. Не затем ли Ящер притащил с собой псионика, что не доверяет ему, считает ретроградом? Сара виновато улыбнулась.

–  Значит так, - Директор угрожающе наставил на Харпера палец.
– У вас будет только один шанс. Это понятно? А если я обнаружу, что вы пытаетесь манипулировать фактами или, паче чаяния, сами их фабрикуете… Сдам как стеклотару, чегевары доморощенные! Ясно?

Сара быстро закивала, Ящер опасливо притих.

–  Держать меня в курсе всего!!

Подчиненные поняли намек и испарились.

К полудню мой энтузиазм иссяк и вера пошатнулась. Стройный план обрел плоть, окружил меня стеклянным лабиринтом вокзала, толпами спешащих людей, мелодичным эхом объявлений. В бесконечных зеркальных плоскостях отражался я - нелепая долговязая фигура в куртке с эмблемой государственного интерната и плохо отстиранных спортивных брюках. Это была благородная грязь, след общения с механикой боевых кораблей, но выглядела она так, словно я ел на коленях яичницу. Последний штрих: раздолбанные кеды и трикотажный свитер с легкомысленной надписью "… моё!" - подарок на день рождения от самой ехидной, женской части коллектива Академии. Короче - в приличные места таких не пускают.

Я болтался без цели от пиронов до касс и отчаянно хотел купить билет до Нью-Рио. "Психичка" сказала бы, что во мне говорит территориальный инстинкт: опыт предков запрещал мне уходить в неизвестность, туда, где я буду чужаком, изгоем. Для меня это было внове. Тут бы мне и остановиться, но…

Вокзал должен был стать отправной точкой моей Одиссеи. Это было логично: ежедневно сюда прибывают тысячи людей, наверняка, среди них попадаются и те молодые олухи, под которых я пытаюсь косить. Но одно дело - прийти к логическому выводу, а совсем другое - пойти и жить.

Я подавил паническую активность, перестал нарезать круги по зданию, остановился и огляделся. Через несколько минут созерцания, очертания действительности начали изменяться и плыть. В монолитной до того толпе глаз начал различать местных и приезжих, пассажиров и встречающих, вокзальных завсегдатаев. На калейдоскоп лиц и костюмов словно бы наложили трафарет высшей сущности: легкая растерянность или автоматизм, радостное возбуждение или напряженная сосредоточенность, праздная отстраненность и все оттенки суеты. Это завораживало.

Я прошелся по зданию еще раз, следуя советам "Памятки молодому офицеру": "…умение наблюдать - залог успешной адаптации. При всем многообразии типов, поведение индивида может быть сведено к нескольким основным схемам. Конкретный выбор, определяющийся сочетанием личного опыта и социального окружения, зачастую отражается набором внешних признаков…". К половине третьего я уже достаточно успокоился, чтобы решиться на следующий шаг и покинуть вокзал.

Я стал пробираться на периферию, сквозь ряды стеклянных павильонов и стриженные газоны "зоны для прибывающих". Теперь можно было пойти несколькими путями: попытаться найти работу, попытаться найти ночлег, или поболтаться вокруг в качестве разведки. Можно ли мне остаться жить на вокзале? Не бог весть что, конечно…