Вначале идти было просто, но скоро я понял, что переоценил свои силы - сегодняшний день дался мне нелегко. Пугающе быстро в груди скопилась усталость, голову тяжело клонило к земле. Я ругал себя за то, что отправился гулять в таком состоянии. Расстояние оказалось обманчивым, прямой дороги не было и пешеходные дорожки быстро превратились в запутанный лабиринт. Как назло, на пути мне не попадалось ни кафешки, ни заправки, никакого ориентира, к которому можно было бы вызвать такси, я совершенно не представлял, где нахожусь. По скоростному шоссе проносились тысячи машин, но пытаться выбраться туда было чистым самоубийством. Я старался идти медленно и равномерно, полностью сосредоточившись на дыхании. Быстро темнело.

Я спустился в какую-то низину, теперь мне были видны только самые верхушки башен общежития, по-прежнему очень далеко. Пора было остановиться. Настоящий астронавт знает предел своих возможностей. Лихорадочная активность, нервное напряжение, остатки той дряни, что свалила меня в субботу (теперь я был уверен, что отравился), плюс я с утра бегаю на одной чашке кофе - еще немного, и инфаркт мне обеспечен. После такого о космосе можно будет забыть. Надо было найти тихое место и позволить организму самому решить свои проблемы.

–  Э, мужик, это наша улица!

Наверно, я совсем перестал смотреть по сторонам, потому что этот парень с ядовито-зеленой шевелюрой никак не мог подойти ко мне незаметно. Меня искренне удивило, как узкое пространство между звукоотбойником скоростного шоссе и бетонными опорами эстакады можно назвать улицей.

–  Оставь ее себе.

–  Хамишь!

–  Отстань от него!
– абориген был не один. Под навесом эстакады, на куче картонных коробок расположились еще две колоритные личности. Ни дать, ни взять - кочевники бетонных джунглей. В железной бочке приветливо мерцало пламя. Девочка-подросток с ненатурально рыжей шевелюрой помахала мне рукой.
– Иди сюда, мальчик!

За пять лет я отвык бояться людей без пистолета, рефлекс пропал. Они, должно быть, посчитали меня пьяным и тоже особенно не беспокоились.

–  У тебя горе?
– из-под причудливых завитков грима на лице девчонки смотрели удивительно проницательные серые глаза.

Я, со стыдом, понял, что голосом своим не владею, и молча кивнул.

–  Выперли!
– профессионально определил зеленоволосый, оглядывая мою курсантскую форму.

Я снова кивнул.

Парень с ярко-красным гребнем на голове сунул мне в руки шуршащий пакет, внутри что-то соблазнительно булькало. Я нащупал горлышко бутылки, задержал дыхание и в три глотка затолкал в себя содержимое. Из глаз брызнули слезы.

–  Силен!
– уважительно протянул зеленый, хлопая меня по спине. Я опустился на коробки. Что бы это ни было, это не пиво.

–  Ничто не происходит без причины, - веско заявила рыжая.
– Все имеет свой смысл.

Говорить стало легче, можно было притвориться, что слезы - это из-за выпивки. В голове шипели пузырьки. Красный Гребень сунул мне еще одну бутылку.

–  Я хотел стать астронавтом.

–  Тогда тебе повезло!
– с пьяной безапелляционностью заявил зеленый.
– Всю жизнь провел бы в консервной банке. Камни такого типа, камни сякого типа. Бухгалтерия! Они там живут по УСТАВУ и они этим ГОРДЯТСЯ!
– казалось, такое просто выше его понимания.

–  Но, открытия, инопланетяне…

–  Всех покоцают на шкуры!
– он кивнул с авторитетным видом.

–  Почему?!

–  А кому нужно что-либо, кроме шкур? Вот ты мне скажи, кому?

Слова зеленоволосого мохнатым пауком упали в душу. Никогда в своих мечтах я не видел такого - боевые машины пехоты на улицах сказочных городов.

Три разноцветных панка и курсант Академии сидят под мостом, пьют и обсуждают проблемы астронавтики. На улице накрапывает дождь. Происходящее не казалось мне странным, напротив, дискуссия получалась увлекательная, вопросы поднимались серьезные… Интересно, а что это я, собственно, выпил?

–  Вижу!
– торжественно заявила рыжая, отбирая у меня бутылку.
– Ждет тебя, касатик, долгая дорога и казенный дом. Старый враг готовит тебе гроб, а на гробе том три креста, сверху сидит птица, - она приложилась к бутылке и икнула.
– Верно говорю! Ничего не бойся, все, о чем мечтаешь, сбудется. Но наоборот.

Некоторое время я пытался осмыслить услышанное, словно она передала мне какую-то шифрованную инструкцию на тарабарском языке. По крайней мере, насчет гроба у меня были соображения.

–  А вы кто?
– меня пробрал глупый смех.

Красный Гребень наклонился ко мне и произнес неожиданно низким, странно обволакивающим голосом:

–  А мы - привидения. Мы тебе снимся. Нас нет.

Он легонько толкнул меня в лоб и я повалился на коробки, и куда-то ниже, в невесомость, в заполненное образами звезд лимбо.

Проснулся я утром, под кучей картона. Кажется, за пять лет я впервые встал позже семи. Небо было чистым и ясным, о вчерашнем дожде напоминали только лужи на мостовой. В кармане противно бибикало.