Теперь Директор задумался на долго. Это была ПОЛИТИКА. В молодости он верил, что такие вещи обычных людей не касаются. То ли он перестал входить в круг "обычных людей", то ли - жизнь пошла другая. А мозг уже работал, перебирая варианты.

–  Нам потребуется помощь. Общественное мнение - штука тонкая. Ни я, ни ты в этой области не специалисты.

–  Помощь будет. Этот кабинет прослушивается?

Директор усмехнулся.

–  Нет, это я гарантирую. Хотя они пытаются регулярно.

–  Тогда я начну переговоры.

–  Будь осторожен. Когда они поймут, что мы делаем, начнется такое! Я стар, но ты…

Ящер оскалился.

–  Я - не камикадзе! Но согласись, у меня больше шансов, чем у какого-нибудь обывателя.

Директор тяжело вздохнул, скорее предвидя трудности, чем сожалея о принятом решении. В тишине кабинета прозвучал древний кличь, знакомый любому астронавту.

–  Поехали!

Я мог бы остаться в общежитии до конца недели, но меня подобный ход событий не устраивал: сегодня здесь все тихо, а завтра некуда будет скрыться от взбудораженных сокурсников. От мысли, что придется каждому объяснять, что происходит, мне становилось тошно. Я назначил срок "Х" на следующее утро и погрузился в размышления. Подумать было о чем: мне нужно было спланировать дальнейшие действия тщательнее, чем трансгалактический перелет.

Начать с того, что проживание в столице было очень дорогим удовольствием, мне не по карману. О том, чтобы снять комнату и полгода плевать в потолок можно было забыть. За десять минут я просмотрел в сети все предложения, сделанные нелицензированным специалистам за полгода. Да, человек без специальности мог найти работу, но большинство запросов предусматривало обучение, испытательный срок и контракт на год, что меня никак не устраивало. Работодателей мало интересуют люди, мечтающие просто отсидеться. Вариант со снятием квартиры и последующим поиском работы выходил расходным и рискованным, так же как и жизнь на помойке. Только во втором случае мне придется отдать деньги на штрафы Планетарному Контролю - как на всякой планете освоения, власти Тассета болезненно воспринимали тунеядцев.

Самым простым и дешевым решением было закатиться куда-нибудь в глушь, подальше от побережья, жить в стогу, питаться ящерицами и медитировать. А что? Нас ведь учили выживать в любых условиях! И Планетарного Контроля там нет. Однако перспектива одичать меня не устраивала, я предпочитал оставаться поближе к месту событий.

Весь вечер я перебирал возможные решения. Как правило, дом родителей на зиму сдавался отдыхающим, захотят ли совершенно незнакомые люди входить в мое положение, я не знал. Можно было осчастливить своим визитом дядю (Он сам виноват! Угораздило же его взять отпуск именно сейчас), но это был крайний случай. Я хотел провести освободившееся время как-то… иначе, с огоньком. Перспектива полгода (а то и год) ловить сочувственные взгляды и выслушивать утешения от благонравных родственников наводила на меня невыносимую тоску. Хотелось чего-то необычного, в конце концов, новых впечатлений. Я лег спать в тихом раздражении, а проснулся с блестящей идеей, захватившей меня целиком.

Это была рискованная авантюра и, в случае неудачи, я мог потерять нечто большее, чем самоуважение. Суть моей идеи была такова: не пытаться законсервировать в себе курсанта-недоучку, а перевоплотиться в новую личность, с другим прошлым и другим социальным происхождением. Это будет бесценный опыт, которого ни на каких курсах не получишь! Хватит ли выучки выпускника Академии, чтобы выжить не в каких-то там пошлых джунглях, а среди большого города? После маленького опыта под мостом, я испытывал в груди легкий холодок. Хорошо слушать рассуждения теоретиков, что наше общество объединяют общая философия и мораль, а на практике… кто его знает.

Мне нужна была легенда. Кем же мне стать? Я размышлял и понял, что лучше всего будет косить под идиота: это разом объяснит, почему здоровый лоб вроде меня за столько лет не нашел себе места. Неприспособленный, что с него возьмешь! Заодно отпадут многие вопросы, станут меньше бросаться в глаза ошибки. Я поглядел на себя в зеркало: что-то идиотическое во мне, определенно, было. Иногда встречаются такие мальчики-переростки, с наивным взглядом голубых глаз, натурой теленка и телосложением быка. Все записные шутники, начиная с того же Гая Челленджера, выбирали мишенью для своих острот меня, а потом жутко обижались.

Я запихнул оставшееся барахлишко в рюкзачок (пусть думают, что у меня утренняя пробежка!) и бодрой рысью покинул земли Академии.

–  Итак?

–  Он съехал этим утром.

–  Куда?

–  Я полагаю, что он поедет к дяде, больше некуда.

–  Там есть, кому за ним присмотреть?

–  Да, Директор.

Теперь в просторном кабинете сидело трое. Третьим заговорщиком стала преподавательница по пси-технологиям Сара Вокер. Тонкокостная, изящная женщина чуть старше сорока, похожая не то на эльфа, не то на привидение, совершенно не производила впечатления грозного противника и прослужила в штурмовых частях Космофлота десять лет. Кружок заговорщиков мог гордиться таким приобретением.

–  Я считаю, что мы должны посвятить его в наши планы.

–  Это не разумно, сэр. Он не сможет убедительно притворяться.

–  Более того, - Сара Вокер задумчиво кивнула.
– Он попытается открыто бросить вызов "Пан-Галаксис". Это будет катастрофа.

–  Согласен. Пока он в неведении, он в безопасности.

Директор поморщился. Он всегда считал себя порядочным человеком. В пределах Академии он не допускал никаких интриг и безжалостно избавлялся от преподавателей, излишне озабоченных своим общественным статусом. Получалось так, что дело было только в цене, и на старости лет он сам решил поиграть в эти игры.