Сила тяжести вернулась, рывка не было.

–  Алло, с кем я говорю? Прием!

Эстет перевел дух и выпал из своей ниши.

–  Хорошая работа…

–  По-другому не умеем!

К незадачливому капитану возвращалось хорошее настроение.

–  Приятно иметь дело с профессионалом! Академия, говоришь?

–  Точно. Рик Хитман, на общих основаниях.

–  Что ж так?

Я неопределенно пожал плечами. Эстет протянул мне руку.

–  Сайрус Смит, бортинженер без диплома. Счастлив работать с вами, мистер Хитман.

–  Рик, просто Рик.

–  Было круто!
– крепыш уже тряс мою руку.
– Я - Берни Крайтон-младший. Гравитронщик, ну, типа как.

–  Жан Рено, - бывший капитан все еще чувствовал себя неуверенно.
– Главным образом - суперкарго.

На лице Сайруса стала собираться саркастическая усмешка, и я поспешил пресечь скандал в зародыше.

–  Значит, познакомились! Я хочу осмотреть нашу малютку, кто со мной?

Берни напряженно покосился в сторону пульта.

–  Спокойно! Оно будет работать само еще часов тридцать. Потом мне надо шесть часов на расчеты и до другой системы - три-четыре дня, не меньше, а сколько тут воздуха - пес его знает. Так что, чем быстрее мы вскроем рубку, тем лучше.

Все всё поняли. Мы разбились на две группы: я с Жаном пошел в мастерские, а крепыш и Сайрус - на склад запчастей.

–  Схему коридоров рисовать?

–  Схему я тебе сам нарисую, потом. Ищем все, что может резать и долбить. Встречаемся в трюме.

Торговцы работали слаженно, как бригада хороших монтажников. Резаки не замолкали ни на минуту, двадцать четыре часа в сутки. Я правил насадки так быстро, как мог, и молился, чтобы кто-нибудь из мужиков не заснул с "пушкой" в руках. Когда один резак сдох, нам пришлось работать с перерывами, чтобы давать уцелевшим остыть. Броневые плиты, перекрывающие вход в рубку, удалялись слой за слоем, но до конца было еще далеко. После сорока восьми часов работы я велел всем не выдуриваться и лечь поспать. Никто не стал спорить.

Мы спали тут же, в коридоре перед развороченным тамбуром. Сайрус долго не мог угомониться, выстукивая дробь по резиновому коврику, словно считал даром потраченные секунды. Я был спокоен, как слон (вентиляция отлично справлялась с дымом от резаков, значит, регенераторы были еще далеки от предела) и дрых три часа к ряду без сновидений. Торговцы попеременно считали меня идиотом, гением или сумасшедшим. На вскрытие дверей у нас ушло без малого четверо суток.

Последний лист пластика отодрали и унесли. Дым рассеялся. Передо мною перемигивалась огнями рубка звездолета и она была МОЯ. Я тщательно вытер о штаны изрезанные стружкой пальцы.

–  Не стоит ли нам…

–  Заткнись.

Это была моя работа, только моя. Пытаться без спецсредств взломать бортовой компьютер - дело дохлое, аварийных кодов у меня не было, но я точно знал - ни один инженер не отдаст жизнь экипажа на откуп электронике. Эпоха Освоения отучила людей доверять автоматам. Риск захвата звездолета ничтожен по сравнению с возможностью оказаться запертыми в большой консервной банке из-за дурацкого сбоя программы. На поиск пропавших могут уйти годы, а те, кто не получил твой груз, помощи вообще не дождутся. Короче, звездолет может летать без бортового компьютера, надо только знать - как. Мне нужно было выудить из системы запись полета и координаты, хоть какие-нибудь, а потом вручную рассчитать следующий прыжок. Я принес в рубку всю найденную по каютам бумагу, ручки, карандаши, маркеры. Сразу, пока мозги свежие, записал на салфетке двенадцать основных констант и координаты пяти Внешних Миров, известные мне на память.

–  Вы хоты бы приблизительно знаете, в какой системе находится Селена-5?

За полгода мне не удалось этого выяснить.

–  Система Бакарты-8, - ответил Рено.

–  Точно?

–  Гарантирую. Координаты прибытия были прописаны в контракте. После того, как нас повязали, мы болтались в пределах одной системы.

–  Координаты помнишь?
– он посмотрел на меня как на идиота.
– Ладно, забудь.

Не получив кодов доступа, компьютер запустился в аварийном режиме. Бесконечные столбики цифр и символов, никаких пояснений или дружественного интерфейса. Среди монбланов цифрового мусора содержалось все. Сайрус тихо застонал. Я хмыкнул и потребовал:

–  Кофе!

Это было покруче любого экзамена. После трех суток работы с резаком, после знакомства с полицейской химией и наркотиком, мне следовало реконструировать характеристики корабля, опираясь на данные последнего прыжка и их результат. Потом по памяти составить матрицу восьмого порядка и решить ее, без помощи калькулятора и бумажных таблиц. Если я ошибусь больше, чем в третьем знаке, никакое чудо нас не спасет.

Каждые полчаса я делал перерыв, пил кофе и ходил по рубке, размахивая руками и ногами. Перед тем, как начать окончательную проверку, лег и проспал минут сорок.

Оберточная бумага, салфетки и бланки кончились. Я переписал результаты расчета на обратной стороне репродукции Пьерсо "Последний старт". Оч-чень соответствует… Время выходило, рано или поздно корпоранты отыщут опытного навигатора, который объяснит им, что далеко улететь мы не могли. Звездолеты прилетают на Селену-5 регулярно, они воспользуются следующим и… Я бодро кивнул торговцам на противоперегрузочные кресла.

–  Все, ребята! Пакуйтесь.

–  Ты…

–  Отсюда данные ввести нельзя. Я постараюсь вернуться до старта.