В то же самое время войска Ватутина и Конева в северной части котла потеснили войска Штеммермана и овладели значительным участком местности.

Однако даже это мало обеспокоило генерала Штеммермана. Он наконец получил долгожданное донесение и одновременно с ним приказ на наступление в направлении Лисянки.

Получив донесение, Штеммерман, как и планировалось ранее, отдал приказ войскам, находящимся в районе Стеблева, прорваться в юго-западном направлении с задачей соединиться с танковыми частями Хубе в районе Лисянки.

Получив вскоре после этого утешительные известия, генерал почувствовал себя как никогда уверенным. Сообщения о том, что войска несут очень большие потери, не смутили его; эту операцию он ценил очень высоко. Не медля и не считаясь ни с чем, генерал снял с других, не менее опасных участков фронта ряд частей и бросил их в наступление в юго-западном направлении. Будь что будет! Если он прорвется здесь, тогда все будет хорошо.

В процессе проведения этой операции на внешнем и внутреннем обводе котла разгорелись ожесточенные бои, которые местами переходили в рукопашные схватки.

В такой обстановке майора Ахвледиани уже невозможно было удержать в штабе за изучением документов и допросом пленных, за составлением пропагандистских листовок и текстов для радиопередач. Впервые за все время он усомнился в необходимости работы, которой занимался. Зачем, спрашивается, апеллировать к здравому смыслу тех, чья глупость не знает границ? Эти немцы — самые настоящие самоубийцы, потерявшие всякий разум. Они обрекают на верную гибель не только самих себя, но и тысячи других людей, других народов.

Участок между южной излучиной реки Рось и рекой Гнилой Тики ч, между населенными пунктами Стеблев и Лисянка был усеян мертвыми телами погибших немецких солдат. Однако немецкая стрела уже вонзилась в район Шандеровки. А Штеммерман все продолжал вводить новые части в образовавшийся прорыв. В ущерб другим участкам фронта он снимал с северного направления все новые части, и фронт там отходил под ударами советских войск все ближе и ближе к Корсунь-Шевченковскому, а выступ на юг заметно рос. 202-я советская стрелковая дивизия, находясь на направлении главного удара противника, стойко оборонялась, неся большие потери, но все же была вынуждена оставить Шандеровку и Новую Буду, а затем немцам удалось захватить Хилки, Комарошку и Скрипченцы.

Ахвледиани узнал, что Бродский находится в 202-й стрелковой дивизии и уже не пишет корреспонденции в газету, а сражается с оружием в руках. После отклонения гитлеровцами акта о капитуляции и начала ими второй операции по деблокированию лейтенант Сергей Бродский сменил записную книжку и карандаш на автомат и стал командовать взводом. Зная, что творится в том месте, майор сильно переживал за своего друга.

Однажды Тельген привел к майору на допрос пленного обер-лейтенанта. Майор начал допрашивать пленного, даже не просмотрев как следует его документов. Для него пленный представлял интерес как офицер из дивизии СС «Викинг».

— Следовательно, он из той самой дивизии, которая беспощадно убивает женщин, детей и пленных! — бросил Ахвледиани Тельгену. — Не пойму, зачем понадобилось направлять его ко мне, пусть займет свое место в лагере для военнопленных!

— Товарищ майор, возможно, его сначала нужно заставить говорить, — высказал свое предположение Тельген.

Спокойствие Тельгена передалось майору, и он решил попытаться вытянуть что-нибудь ценное из этого пленного.

— Ваше имя, фамилия, звание? — резко спросил он.

— Обер-лейтенант Торстен Фехнер.

— Род войск?

— Артиллерия.

— Последнее расположение вашей части?

Фехнер молчал.

— Я хочу знать: где располагалась ваша часть в последнее время?

— Я не буду давать вам сведений, имеющих военный характер, — ответил Фехнер, демонстративно переводя взгляд с майора на Тельгена.

— Где вас взяли в плен? И вообще, как вы, офицер моторизованной дивизии, могли попасть в плен?

— Господин майор, вы офицер, я — тоже офицер. На измену я не способен так же, как и вы…

— Вы напрасно сравниваете нашу армию со своей! — перебил пленного майор. — И откуда только у вас столько наглости! Ваша армия пришла сюда, чтобы поработить чужие народы, а наша, напротив, сражается за освобождение своей Родины…

— …Чтобы вторгнуться в Германию, — проговорил Фехнер с горечью. — Но ведь и там наша армия должна защищать родину.

— Вы считаете, что будете защищать на своей границе родину? Нет! Вы будете защищать гитлеровское варварство, и больше ничего! — Ахвледиани вскочил и, приказав Тельгену продолжать допрос, вышел во двор.