Бродский все еще стоял у карты.

— Все возможные точки пересечения находятся очень далеко либо от линии фронта, либо от Медвежьего леса. Твои немцы не смогут за такое короткое время пройти пешком это расстояние.

— Группу возглавляет Эрнст Тельген, а он тертый калач. — Ахвледиани попробовал вернуть утраченное настроение.

— Ну? — удивился Бродский, пряча улыбку в серых глазах.

— Очень просто: он мог достать машину. Этот все сделает и еще вернется со щитом.

Они обсудили возможные варианты, но не смогли прийти ни к какому решению. Особенно тревожило Ахвледиани то, что радиопередача внезапно прервалась и группа на связь больше не вышла.

— Поеду в дивизию, — решил он наконец.

— Я с тобой.

Ахвледиани все время торопил шофера, но дорога была забита машинами с незажженными фарами, в колоннах едущими на запад. Артиллерия, бронетранспортеры, машины с боеприпасами, танки Т-34 забили всю дорогу, и старенькой легковушке майора то и дело приходилось объезжать их по засыпанному снегом полю. Когда сквозь разрывы в облаках выглядывала луна, было видно, что поток машин, двигавшийся между холмами по заснеженной равнине, тянется до самого горизонта.

Погруженный в свои мысли, Зураб Ахвледиани молчал, но его молчание нисколько не обижало Бродского. Они были друзьями еще со студенческой скамьи, всегда делили друг с другом и горести и радости, и ни одному из них никогда бы и в голову не пришло, что между ними может произойти серьезная размолвка. И все-таки однажды такое произошло. Потеряв самообладание, Ахвледиани в порыве гнева поссорился с Бродским. Случилось это тогда, когда Оля выбрала Бродского. Друзья расстались. Бродский потом несколько лет безуспешно разыскивал Зураба. Только прошлым летом им снова удалось встретиться. Было это на фронте. Зураб к тому времени уже имел звание капитана. Бродский, закончивший факультет журналистики, все еще ходил в лейтенантах.

Бродский не мог без волнения вспоминать об этой встрече. Когда Зураб заметил, что его друг чувствует себя несколько виноватым, он дружески отчитал его и запретил ему думать об этом: ведь Оля сама все решила и выбрала того, кого хотела. Зураб нашел в себе силы преодолеть разочарование. Удивительный это был человек. Вскоре все опять стало по-прежнему, их дружба пересилила все.

Машина ехала по замерзшей дороге, ее швыряло из стороны в сторону. Задремавшего было Ахвледиани вдруг подбросило вверх, и он довольно сильно ударился головой о крышу машины.

— Зачем тебе понадобилось ехать куда-то ночью? — с легким упреком спросил Бродский друга. — Я полагаю, слишком много беспокойства из-за нескольких немцев.

— Сейчас их только несколько, — возразил Ахвледиани, — а немного позже станет больше. Офицеры, взятые в плен под Сталинградом, увеличат это число.

— И они, ты полагаешь, приедут сюда, на фронт? — удивился Бродский. — Простые солдаты во главе с коммунистом, такие, что входят, например, в группу Тельгена, — это еще куда ни шло, но чтобы офицеры…

— Они будут помогать антифашистам в пропагандистской работе, — пояснил Ахвледиани.

— Да кто это придумал? Офицеры гитлеровской армии, которые только что вели своих солдат в нашу страну! Зураб, я тебя не понимаю. Откуда у тебя такая уверенность, как ты можешь им доверять? Да они при первой же возможности пустят тебе пулю в лоб или снова перебегут на ту сторону!

— Ну, полную гарантию тебе едва ли кто сможет дать, — возразил Ахвледиани, — однако люди могут меняться. За последнее время многие военнопленные, в том числе и офицеры, отреклись от Гитлера. Есть примеры, когда их использовали вблизи линии фронта, и они вполне оправдали наше доверие.

— Исключения лишь подтверждают правило, — упрямо сказал Бродский. — Для меня фашисты — это волки в овечьей шкуре.

— Ненависть застилает тебе глаза, Сергей. Сейчас ненависть к гитлеровцам понятна, но в дальнейшем она бесперспективна. Уже теперь, в середине войны, мы должны работать на будущий мир.

Наконец им удалось вырваться из колонны машин и набрать скорость. Уже после полуночи они остановились у КП дивизии.

— Товарищ майор! — крикнул радист, как только Ахвледиани вошел в помещение для радистов. — Известие от «Тополя»: они следуют к селу Моринцы.

Ахвледиани отыскал село на карте.

— Вот оно!

Бродский заглянул через его плечо и сказал:

— Довольно близко от Корсуня.

Однако группа Тельгена этой ночью не перешла линию фронта ни со стороны села Моринцы, ни в каком-нибудь другом месте. Следующий день тоже прошел в напрасных ожиданиях. Совершая отчаянный побег на грузовике, группа в спешке взяла неверное направление и, чтобы избежать возможного преследования, должна была проехать довольно большой отрезок по незнакомой дороге. Затем они пошли пешком и были вынуждены прошагать несколько лишних километров по заснеженным полям: без конца приходилось обходить то немецкие гарнизоны, то колонны машин, то позиции артиллерии. Особенно нелегким и продолжительным был последний этап, когда им нужно было перейти через передний край главной полосы гитлеровской обороны, который постоянно менялся.