И деньги им действительно были нужны, потому что только с помощью денег они могли навербовать такое количество воинов и прислуги для воинов, тех самых простых субпассионариев, которые могли им обеспечить жизнь и победу в войне.

В те времена война стоила так же дорого, как в наше время, немногим дешевле, но число воинов, стоящих в строю, составляло примерно 10 % от числа мобилизованных. Потому что настоящий, полноценный воин — кази — имел панцирь, имел двух лошадей (одну для поездки, другую для боя). В бой нельзя было идти на усталой лошади — это смерть. Кроме того, он должен был быть чистым. Его должны обслуживать, стряпать и отапливать ему палатку. Он сам занимался только спортивными упражнениями и отдавал свою жизнь в решающем сражении. Усталому человеку идти в бой бессмысленно, это была растрата капитала, которого у них просто не было. Поэтому количество обслуги было колоссальное. Это сейчас всё разделено: солдат сам себе кашу варит в котелке. Но котелок предоставляется из тыла, провиант ему доставляется из тыла; снаряды ему доставляются из тыла. Вообще, очень много ему доставляется из тыла. А в то время воин имел при себе всё оружие и всё необходимое для быта. Поэтому пассионарии записывались в армию как воины и дружинники каких-то самовольных эмиров и султанов, а субпассионарии — как их обслуга. Им было даже выгодно, потому что жизнью-то они не очень рисковали. А после битвы помародерствовать, побегать или поискать в карманах убитых что-нибудь или ограбить мирное население, — это они могли!

В отличие от Западной Европы, весь период разложения Халифата и вся его акматическая фаза заняли всего около полутора-двух веков. За счет чего? Какие тут социальные причины?

В общем, социальных причин-то, вы знаете, никаких особых и не было, потому что, согласно даже концепции исторического материализма, и там, и там была одна и та же формация — феодализм. Действительно, так и было. С крестьян собирали деньги. Эти деньги выдавались, в той или иной форме, служилому сословию — феодалам, которые за счет этих деньги существовали или воевали. Одинаково и там и тут. Во Франции, Англии, Германии, Испании этот период пассионарного перегрева шел с XIII по конец XVII в., то есть четыреста лет, а здесь (у мусульман. — Ред.) — он занял меньше двух веков.

Вспомним, что пассионарная энергия (я условно ее называю пассионарная, — это энергия живого вещества биосферы, имеющая эффектом пассионарность) кристаллизуется в форме образования этнических систем и культурных ценностей.

Ну, культурные ценности люди сами создавали, а вот с этническими системами получались разные вещи, так как этнос — это система людей, объединенных общим стереотипом поведения, общим временем возникновения и общим принципом отношения человека к ландшафту.

А если у вас приехавшие люди? То уж они никак к ландшафту бережно относиться не могут. И стереотип поведения они все сразу усвоить не могут.

В африканских странах число арабо-мусульман было несколько … но ведь от этого-то они на самом деле арабо-мусульманами не становились. Понимаете? Когда привозили каких-то суданских негров — высоких, стройных, исключительно сильных, с быстрой реакцией, — их записывали в войска египетского халифа и, с другой стороны, привозили из Крыма, из Причерноморья и из Средней Азии таких, понимаете, половцев и туркмен — блондинов голубоглазых, редких бойцов на саблях, среднего роста, поворотливых, — их тоже записывали в войско. И хотя они были записаны в одни и те же полки, никакого контакта между ними не было. Там они научились говорить и понимать друг друга на общедоступном арабском языке, язык-то выучить — дело не хитрое, особенно язык бытового общения. Полгода — и выучишь, а вот понимать мысли другого- очень трудно. И «своего», конечно, легче понимать, чем «чужого».

Увидев, что никакого контакта между черными и белыми мамлюками, то есть государственными рабами-воинами, нет, египетские халифы стали из них делать разные части — черные и белые. Смеси не было. Потом оказалось, что и белых-то не сложно разделить, потому что туркмены из Средней Азии и половцы из Южной России имели между собой большие отличия и терпеть не могли почти друг друга. И как только выходили из повиновения, начинались драки, кровопролития. А так как все покупные воины стоили очень дорого, то таких вещей допускать было нельзя.

Этносы стали складываться даже в урбанистических системах Ближнего Востока. Но вы скажете, что это первое поколение, а следующее, родившееся в условиях данной культуры, — воспитанные люди, они должны быть одинаковые и похожи друг на друга. Да, но вспомните, что ведь матери у них всех были разные. Гаремы-то у всех были достаточно активные и многоплеменные. И поэтому дети одного отца, но разных матерей и воспитанные, соответственно, матерями, потому что отцу было некогда на них внимания обращать, — они вели себя по-разному. То есть процесс этногенеза в условиях экзогамии, в условиях колоссального смешения, оказался более интенсивным.

Я не говорю — хорошо это или плохо. Эти «хорошо» или «плохо» — это вещи, которые к естественным наукам не применимы. То, что я вам читаю, — это наука естественная, это этногенез, — как естественный процесс образования и уничтожения этносов. Надо просто знать, как ведут себя элементы биосферы, в которых мы живем и с которыми мы, естественно, должны считаться. Это дает возможность сделать вывод, что относить этнос к социальным явлениям совершенно невозможно.

Социальные явления, социальные состояния даются законодательными актами. Любого человека можно было сделать, скажем, в царской России дворянином или разжаловать его в солдаты, сделать крестьянином, лишить дворянства. Можно сделать купцом, можно было лишить этого дела и послать его на каторгу, то есть, вообще говоря, правительство могло делать с социальным состоянием все, что оно считало нужным. И человек, действительно, менял социальное состояние: лишаясь своего богатства или, наоборот, приобретая его; лишаясь своего служебного положения или, наоборот, приобретая его. И так далее. А вот когда Денис Давыдов, иронизируя над пристрастием Александра I к иностранцам, просил произвести его в немцы, то этого Александр I — Самодержец Всероссийский сделать не мог! Потому что немцем никак нельзя было сделать Дениса Давыдова. Это было вне сил и возможностей царя.