Приняли в Римскую республику латинов на правах союзников, то есть они:

не имели права не выставлять сенаторов;

не имели права требовать скорого суда.

Но в общем-то кое-какие права они имели — урезанные. [82] А тех, кого они побеждали и покоряли, как — чужих, они уже назывались провинциалы. [83]

Итак, мы остановились на том, что в VIII-Х вв. до н. э., точнее в X–VIII вв. до н. э., начали складываться крупные этнические образования, которые пошли, естественно, как им и полагалось, — по пути прогресса.

С Востока начнем.

Небольшой китайский этнос в среднем течении Хуанхэ и впадающей в нее реки Вэй охватил все междуречье Желтой и Голубой рек, перекинулся к северу от Желтой реки — в область Шэньси, захватил область, в центре которой сейчас Пекин, и стал очень сильно распространяться по берегам Чжилийского залива вдоль полуострова Ляодун.

То есть мы видим закономерный прогрессивный рост этноса и государственных образований. Напомню, что этот рост произошел за счет совершенно человекоубийственных междоусобных войн, потому что китайцы не понимают, что такое плен. В плен не берут, и всех противников, которых могут поймать, убивают. Кого не могут поймать, тоже в плен не берут, а милуют и принимают в свою среду. Такой стереотип поведения китайцев дал возможность оформиться к II в. до н. э. огромной империи Хань, которая охватила почти весь современный Китай, южную часть Маньчжурии, границей которой стала Великая китайская стена. Что мы здесь видим? — Натуральное прогрессивное развитие. То самое, которое нам кажется естественным, или как нас учили, что все человечество развивается по пути прогресса.

Посмотрим, что происходило в других странах. Так ли это?

В VIII в. до н. э. мидяне — народ, живший в северо-западной части современного Ирана, подчинил себе северную часть Месопотамии и Сирии, Армению, Закавказье, Персию. Персы сбросили их в середине VI в., перехватили инициативу, хотя мидяне по-прежнему оставались их лучшими соратниками и учителями, подчинили себе весь Ближний Восток.

То есть мы видим то же самое — расширение, укрупнение, рост классовых отношений, рост государства, — прогрессивную систему.

Правда, прогресс системы и ее развитие столкнулись с другой системой. А именно, с Элладой, которую возглавила Македония. За три года Персидская монархия была завоевана Александром Македонским, который располагал против страны с населением в 30 или более миллионов всего сорокатысячной армией. Македоняне теряли какое-то количество в боях, эти потери восполнялись, потому что приходили новобранцы из Греции. В общем, сорокатысячная армия завоевала эту огромную прогрессивную страну — з-а-просто! Но удержаться она в ней не могла, потому что парфяне, жившие на склонах Копетдага, в современной Южной Туркмении, с потрясающей легкостью выгнали македонян из Ирана. И развитие продолжалось опять-таки через Парфянское государство, через Парфянскую монархию, своим натуральным путем. Тоже по прогрессивной системе.

Рим, о котором я рассказывал довольно подробно, который создал усложненную социальную систему из трех компонентов, трех подсистем, так сказать, — Сенат, всадничество и римский народ, которые подчинили себе Среднюю Италию, потом Южную Италию, — выиграли войну с греками. Потом выиграли войну с Карфагеном, подчинили сначала всю Сирию. Потом часть Африки, затем распространились на всю Западную Европу и Средний Восток. Подчинили Грецию, Малую Азию, Сирию, Египет, Испанию и даже Британию. Опять та же самая прогрессивная линия.

А теперь посмотрим, что представлял собой мир в I в. н. э., когда все эти крупные этносоциальные системы древности получили свое полное воплощение.

Я старался в этом рассказе ограничиться веками до нашей эры, но посмотрим, что было в Риме в I и II вв. н. э.

Знаете, ничего хорошего там не было. Потому что Рим превратился из маленькой деревни, где сидели потомки хищных основателей этой страны, этого этноса, называвшиеся патрициями, и жадные плебеи, к ним примкнувшие, — победоносный Рим превратился в Великий город. То есть из пятисот семейств, сидевших в укрепленном замке на одном из семи холмов около Тибра, Рим распространился на большое пространство и превратился в город с миллионным, полуторамиллионным и до двух миллионов доходило его население. Сами понимаете, что такой город надо было кормить, и кормить его было очень трудно. Потому что римские граждане, римский народ абсолютно не желал работать. Они, эти римские граждане, завоевали столько стран вовсе не для того, чтобы дома потом заниматься скучным земледельческим трудом. Они считали, что они участники общего дела (республика — это значит «общее дело») и раз оно приносит доход, то они должны получать свою долю доходов.