— Клаас никакой не лакей!

— А кто же тогда? — не сдавалась Тильда. — Ты уже сказала Феликсу?

— Скажу, как только он придет, — ответила Марианна. — Тильда, вы с Катериной обе правы. Николас, конечно, не лакей. Но он происходит из низшего сословия. Однако разве хоть кто-то из ваших знакомых вышел замуж за такого же умного человека? Вы ведь знаете, как он отличается от всех прочих в красильне. Даже от Хеннинка.

— А ты что, собиралась замуж за Хеннинка? — взвизгнула Тильда. — Почему ты не вышла за Удэнена де Билля? Он ближе к тебе по возрасту. У тебя что, будет ребенок?

Марианна в ужасе уставилась на дочь. Она и сама не знала, чего ожидать. Но явно не была готова ни к чему подобному.

Катерина вновь негодующе вмешалась:

— Она наша мама. У нее уже есть дети.

— В самом деле? — переспросила Тильда. — А может, наш новый папа приведет в дом и других детей? Хотя, наверное, мы никогда не узнаем, ему они принадлежат, или Феликсу.

Она в упор взирала на мать. Нежная, милая девочка тринадцати лет. Марианна ровным тоном уточнила.

— Что ты имеешь в виду?

— Да ты вообще не знаешь, что происходит. Разве ты не слышала, что они перепродают друг дружке своих любовниц? Клаас забрал Мабели у Саймона Килмиррена. Джон Бонкль получил ее от Клааса, а Феликс купил ее у Джона. Вот зачем ему понадобились восемь шиллингов.

Именно в этот момент Николас отворил дверь. Марианна медленно поднялась на ноги. Тильда, повернувшись к матери спиной, решительным шагом направилась к нему. Затем плюнула прямо на одежду и вышла прочь.

Личико Катерины сморщилось.

— Какой характер, — заметил Николас, тщательно стирая плевок платком. — Думаете, пятно останется? — Он уселся, продолжая тереть. — Вот уж не знаю. Что ты думаешь об этом, Катерина? Она привыкнет? Это ведь не так просто, покататься с кем-то на коньках всего одну минуту, а потом обнаружить, что теперь вам предстоит кататься вместе каждую зиму.

Катерина по-прежнему пряталась у матери в объятиях, но лицо ее слегка просветлело.

— Она сказала, что ты продал Мабели Феликсу, — осуждающе заметила она.

— Да не может быть, — с улыбкой отозвался Николас. — Мабели разочаровала меня. Ты знаешь, что она предпочла мне Ажона Бонкля. А потом как-то раз Феликс слишком много выпил и решил, что сможет купить ее у Джона. Но ведь нельзя покупать и продавать таких славных девушек, как Мабели. Поэтому она по-прежнему осталась подружкой Джона. Вот, к примеру, у тебя есть близкий друг?

— Мне нравишься ты, — заявила Катерина.

— Это славно, — промолвил Николас. — Но тебе приходится делить меня с Тильдой и со своей мамой. А сейчас Тильда очень расстроена. Поэтому нам всем нужно вести себя тихо и быть с ней поласковее, пока она не привыкнет. А ты пока оставайся с мамой. Сударыня?

Она усадила Катерину на колени, и обе улыбались ему. Я не должна забывать об этом. Я не должна забывать, что он со мной. Я не одинока.

Но вслух она сказала лишь:

— Да Николас?

— Я попросил, чтобы Феликсу, как только он появится, передали, что сперва ему лучше повидаться со мной, а не с вами. Вы позволите?

Накануне она отказалась бы наотрез. Но сегодня уже понимала, что ей не под силу совладать с Феликсом. Господь всемогущий, она не смогла справиться даже с Тильдой. Марианна де Шаретти кивнула.

— Тильду, думаю, на сегодня нам лучше оставить в покое, — предложил Николас. — Катерина, ты не возражаешь против того, чтобы сегодня ночью спать с мамой? Ты же видишь, Тильда сердится, она может наговорить такого, о чем потом сама пожалеет. Но это ненадолго.

Катерина подняла на него глаза.

— Не знаю. Я надеялась, что ты женишься на мне. Но, наверное, Тильда на самом деле сама мечтала выйти за тебя замуж и завести детишек. Вот почему она так злится из-за Мабели. Она вечно приглядывалась, когда же та потолстеет и заведет малыша.

Николас вновь широко улыбнулся.

— Ну, если малыш и появится, то его отцом будет Джон Бонкль. Что касается меня, то скажу сразу, что никаких малышей я заводить не собираюсь. Вы с Тильдой — это все, что нам нужно.

— И Феликс, — заявила Катерина.

— Да и Феликс, — подтвердил Николас, глядя поверх ее склоненной головки на Марианну де Шаретти.

Поскольку очень скоро после этого скандальные сплетни начали расползаться по всему Брюгге и поскольку, как кто-то сказал о нем однажды, Феликс все же был из породы настоящих мужчин, он вернулся домой ближе к вечеру в гордом одиночестве. И, пройдя через двор, вошел в дом. Там его уже поджидал мейстер Грегорио.