– О, посмотри, вон Берта, – шепнула она Итану. – Та, что вчера толкнула меня в таверне. Пусть она увидит нас.

Он скрыл раздражение. Хотела ли Мэдлин, чтобы ее видели с ним, или стремилась показать только свои обновки? Он уже решил, было, что второй вариант реалистичнее, когда ощутил фамильярное похлопывание по заду.

– Мэдлин, – возмутился он, и она тотчас же подняла руку.

– Извини. Просто не смогла устоять перед соблазном. Странно, отчего ему это… польстило?

Когда они подошли к ее дому, Мэдлин повела его внутрь, к лестничному пролету.

– Держись за веревку, – сказал она, забрав у него корзинку и поспешив вперед, будто могла видеть в темноте.

Как только застонали доски верхней лестничной площадки, дверь Беа распахнулась и навстречу им выбежала почему-то Коррин.

– Люди Тумара приходили снова, – сказала она. – Тебе, Мэдди, нужно скорее уходить! Они избили Беа.

– Что? – воскликнула Мэдлин. – Беа? Коррин кивнула:

– Она не сказала им, куда ты пошла, а потом плюнула одному из них в лицо. С ней будет все в порядке, но сейчас лежит, приходит в себя.

Сообщение об угрозе вновь пробудило в Итане желание защитить Мэдлин.

– Пойди, посмотри, как там Беа, – сказал он ей. – Коррин расскажет мне подробности.

Мэдлин поспешила в комнату Беа и тихо прикрыла за собой дверь.

– Судя по всему, ты действительно собираешься отныне заботиться о Мэдди, – сказала Коррин.

Поколебавшись, Итан кивнул:

– Мэдлин приняла мое предложение. Коррин облегченно вздохнула.

– Но мне нужно выяснить кое-какие моменты из ее прошлого, а девочка не очень разговорчива. – Коррин сочувственно кивнула. – Как она обожгла руку?

– О, это произошло во время пожара в сорок седьмом. Ее дом вспыхнул как спичка, и она оказалась наверху, отрезанной огнем. Она едва не потеряла руку и вообще чуть не погибла.

Значит, ей было одиннадцать или двенадцать лет, когда пришлось покинуть свой дом и переехать за границу. А незадолго до того умер ее отец…

– Люди Тумара любят ломать руки, и это одна из причин, почему Мэдди так боится его, – продолжила рассказ Коррин. – Последние несколько недель она выглядела совсем потерянной. У меня просто сердце разрывалось.

Мысль о том, что она испытывала страх изо дня в день… Тумар, в сущности, уже мертвец…

– Почему Мэдлин не живет с матерью?

– Ну, она не любит распространяться об этом, – понизив голос, пояснила Коррин, – но ее мать… умерла.

– Ты шутишь, – не поверил Итан. Она кивнула, и вдруг у него заложило в ушах, он мог слышать только биение своего сердца. – Умерла.

«И все это время я потратил на ненависть к человеку, которого уже нет в живых…» Коррин всплеснула руками.

– Мэдди сиротствует уже много лет. Ее мать умерла, когда ей было всего четырнадцать.

Итан ущипнул себя за переносицу.

– Сирота.

Если и раньше Итан предполагал, что ему предстоит гореть в аду, то сейчас у него не оставалось на этот счет сомнений. Он горько засмеялся. Какая ирония судьбы.

Он лишил девственности нищую бродяжку, сироту.

– У нее были друзья в Англии, – сказал он. – Когда умерла мать, она могла обратиться к ним за помощью, и они с радостью помогли бы ей.

– Она уже прожила здесь некоторое время. Жизнь в Марэ превращает тебя в некотором смысле в… ничтожество, особенно если ты молод. Ей было стыдно. Она поехала в Англию охотиться за тем мужчиной только потому, что мы с Беа хотели растормошить ее. В конце концов, мы вытянули из нее обещание, что она хотя бы попытается что-то предпринять, прежде чем выйти замуж за Ледо.

– Ледо, граф? – спросил Итан. – Разве не ее мать устраивала этот брак?

– Да, много лет назад. Но после ее смерти Мэдди сбежала до свадьбы. Мы только недавно попытались провернуть эту авантюру с Ледо. Но все закончилось лишь тем, что Мэдди залезла в долги.

И оказалась беззащитной, попав в расставленные Тумаром сети.

Раньше Итан полагал, что Мэдлин должна была походить на свою мать, что они с Сильвией – одного поля ягоды. Оказалось же, что Сильвия мертва, а Мэдлин из-за Итана долгие годы терпела лишения, подвергаясь незаслуженной изощренной мести. Страдала не мать, а только она.

И Итан намеревался причинить ей еще большую боль.

Разве можно было сделать еще хуже? Он вспомнил выражение ее лица, когда она вставала с пола в таверне. Сколько раз за прошедшие десять лет ей приходилось испытывать унижение?

«Просто уйди».

«Даже я не настолько жесток, чтобы еще больше унизить ее».

Итан на мгновение прикрыл глаза, признаваясь самому себе, что приехал сюда, потому что хотел Мэдлин. Использование мести в качестве аргумента только помогало ему оправдаться перед собой за гнусное желание попользоваться такой невинной девушкой, как она.