— Ни один приказ Къятты Тайау не был безумным, — сухо отозвался молодой человек. — Он из тех, кто рожден вести.

— Что же он, не понимает, кого вырастил? — голос Тарры сочился ядом. И сам напомнил Нъенне туалью-душителя, у которого вдруг выросли зубы тахилики.

Он отдал приказ собрать все, что осталось от северян — если осталось. Кости скинули в яму, засыпали землей.

Ехали молча. Первым нарушил молчание Тарра:

— Понравилось? — не скрывал яда в голосе.

Мальчишка не отозвался.

— Ты хорошо начал. Хотел заставить север говорить о себе? Что же, теперь твоего имени они вовек не забудут.

— Нъенна не виноват, — хмуро произнес мальчишка, сдавливая ногами бока грис.

— Он всего лишь не любит северных крыс. А ты?

— Я? Нет… мне тошно от одного звука их голосов, но… Тарра, ведь я дал им уйти! Они сами не захотели! — умоляющий взгляд, горящие щеки.

Тарра поехал вперед.

— Тарра! — донеслось сзади. Мужчина сделал вид, что ничего не слыхал. Просьба, почти мольба в голосе Кайе Тайау — это уж слишком. Ах, как это для него тяжко — Тарра понимал. Но что же теперь, простить и почесать за ушком? Раз этот ребенок соизволил почти попросить прощения, конечно, небо должно упасть к его ногам. Пусть разбирается старший брат… Тарра не сомневался, что мальчишке достанется крепко — и скоро. Гнев деда в Астале медом покажется. Къятта не упустит случая показать свою власть над дикой кошкой.

А ведь он наверняка будет доволен сделанным.

— Йишкали! — обронил Тарра сквозь зубы.

Больше не сказал ничего до места, где его отряд должен был встретиться с людьми Къятты. Краем глаза присматривал, где там мальчишка, не отстал ли, не вытворил ли чего.

Тот ехал в самом хвосте, сбоку, заставляя несчастную грис идти через заросли, словно дорога была ему неприятна. И на привалах молчал, держась далеко ото всех, исподлобья бросая взгляды на тихо беседующих людей.

Ни разу не перекинулся и отряд не покинул — и то хорошо.

Когда послышались веселые голоса, первым различил в их гуле голос брата. Но вперед не рванулся; и чуть позже, нахохлившись под пристальным, удивленным взглядом янтарных глаз, позволил все рассказать Тарре — а сам наблюдал издалека, маленькими шагами продвигаясь к старшему. Настороженно, медленно.

Струной вытянулся, голова чуть опущена, лохматая челка закрывает глаза. Подначка в облике, вызов — ну, скажи, что я ошибка природы, меня надо в клетке держать! Ну, давай, что тебе стоит? А губы вздрагивают, и он закусывает их. Губы выдают другое — протяни руки, позволь мне уткнуться в плечо и не думать о том, что я сделал! Помоги мне, ты сильнее, ты старше! Ведь я… не хотел? Или сделал, как ты учил меня? И не мольба уже, требование — скажи, что я прав! Сам я могу себe это сказать — только не верю…

Тысячу раз скажу, оборву любого, кто усомнится — но я не верю…

— Зверье не скоро заселит этот лес, — недобрый смех переливается в голосе Къятты. Потом он отворачивается и начинает беседовать с Таррой.

Чувствует — пальцы вцепились в косу.

— Ну чего тебе еще? — чуть раздраженно, свысока и немного устало. Через плечо.

— Ты не хочешь поговорить со мной?

— Потом как-нибудь. Не до тебя. Ты всегда под рукой, если что.

— Если что?! — поворачивается и одним прыжком скрывается в лесу.

Къятта проводил его задумчивым взглядом, пальцами потирая щеку. Не сомневался — мальчишка найдется. Сам не прибежит, не та натура. Но непоправимого не натворит, пока верит, что старший придет за ним… не торопился. Зол был, и вместе с тем доволен. Если малыш так себя показал… и ему хоть бы что. А в Астале жарко будет теперь, ой, жарко…

Спустя час все же отправился на поиски.

Младшего обнаружил сидящим на бревне, глубоко в чаще. Тот отдирал твердые кусочки коры — ногти все обломал — и бросал тут же, возле ноги. Очень хмурый, тихий и очень злой.

Жилетка-околи валялась рядом, с виду тряпка уже, кожа была исцарапана — верно, вдоволь побегал по колючим кустам.

Къятта шагнул к бревну, подобрал брошенную вещь.

— Оставь.

— Как скажешь, — презрительно отбросил. — Все равно теперь только стойло грис мыть годится. И штаны твои — подумал бы хоть, как на тебя посмотрит народ Асталы. Оборванец из Рода Тайау…

— Заткнись!

Старший протянул руку, извлек из взъерошенных волос мальчишки большого паука. Посадил на ладонь, рассматривая.

— Прекрасно… с ним вы нашли общий язык. Пауки, сколопендры, энихи… кого я забыл?

Договорить не успел — вскрикнув, мальчишка бросился на него. Къятта увернулся, посадил паука на землю.

— Ты… я так ждал тебя! — со слезами ненависти выкрикнул Кайе. — Я ждал, я…

— Чтобы брат пришел и исправил все, что ты натворил? Как всегда, защитил тебя перед всеми и перед самим собой? Я не против. А плата?

— Плата? — растерялся мальчишка.

— Ну да. Того, к чему обязывает кровь, я сделал уже вот столько, — провел рукой выше головы.