— Покатай-ка меня, мой подводный извозчик, по своему родному аквариуму, покажешь, что у вас тут имеется любопытного, в смысле архитектуры и прочее… Когда еще доведется побывать здесь снова…

— Это можно! — обрадовался таксист. — Куда прикажете? Де-Валлетьес? Старая Церковь? Тощий мост? Монастырь Бегинок? Португальская синагога?

— Давай на площадь Дам, а там — как хочешь…

В Москву вернулись в 11.00 утра. Организму срочно требовался отдых, и из аэропорта аль-Рашид поехал прямиком домой.

Еще в полете и всю оставшуюся часть дня он нет-нет да и возвращался мыслью к предстоящей встрече в «Эмпирее». Интересно, что нужно от него этой особи с неприятной фамилией? Хочет настучать на своего шефа? Аль-Рашид бы не удивился. Или, может статься, она располагает какими-то сведениями об Инвойсе Омарове?

Да, но зачем ей делиться этой информацией с ним, какой резон, какая выгода? В том, что помощницей Исполнительного директора двигает своекорыстный интерес, Георгий ни секунды не сомневался. Не та порода, чтобы действовать из соображений общественного долга или принципов мифической справедливости.

Ни работать, ни даже думать о работе не хотелось. После двойного перелета он чувствовал себя разбитым. Ладно, пожалуй, и впрямь не помешает чуток вздремнуть или хотя бы просто расслабиться.

Махнув на все рукой, он тяжело плюхнулся в кресло и врубил первый попавшийся новостной канал. Что там в мире нового? Гм… Срединная империя хулиганничает? Ну-у, какая же это новость.

На монитор выплыло озабоченно-суровое лицо ведущего; фоном ему служили аэрокосмические съемки имперских сельхозугодий, являющих собою странные, порой совершенно фантастические картины причудливой растительности и генетически модифицированной живности: длинные, как товарные составы, свиньи (или то, что некогда ими было) лениво паслись среди влажных зарослей тропически-жирной зелени, напоминая с высоты то ли гигантских обожравшихся гусениц, то ли ожившие связки сарделек; нечто вроде дойных коров, каждая размером с ферму, ритмично пульсировало, безостановочно качая молоко, поступающее прямо во вживленные шланги, что убегали куда-то вдаль, точно нефтепроводы. М-да… жуть, конечно… Только бог знает, что хуже: питаться такими вот биоморфами или с голодухи пухнуть. В странах Черного континента и в Халифате биоэтические запреты блюдут строго, зато и население там до сих пор от недоедания мрет. Не по одной сотне тысяч в год. Что говорить — даже здесь, в эСГЕэС, проблема питания, мягко говоря, пока не закрыта. А подданные Чингис-ильхана Хулагу Третьего давно и думать забыли, что это такое, когда кушать нечего. При том, что в Срединной живет добрая половина человечества… Аль-Рашид зевнул и прикрыл веки, слушая усыпляющий голос диктора…

…образчики генетического безумия. А теперь еще, прикрываясь благими целями поиска принципиально новых источников питания и борьбы с болезнями, официальный Каракорум, несмотря на протесты мировой прогрессивной общественности и игнорируя ноты стран АмСоН и ЕС, вновь санкционировал продолжение экспериментов с так называемыми «кинематическими ячеистыми автоматами», или иначе, — нанороботами.

Ученые Биополиса — второго центра Срединной империи, словно в насмешку именуемого «культурной столицей», — утверждают, что созданные ими микророботы-ассемблеры, составленные из нитей искусственной ДНК, способны проникать туда, куда не может добраться скальпель хирурга даже под электронным микроскопом, — на атомно-молекулярный уровень. Дескать, множество подобных нанороботов вылечивают больные клетки, просто разбирая их на микрочастицы и затем собирая снова уже в здоровом виде.

Они рисуют подданным Срединной радужные картины: мириады нанороботов — этаких микромашин «скорой помощи», бороздящих кровеносную систему человека в поисках больных клеток и немедленно устраняющих «неисправности».

Однако в своих грезах о «золотом веке», когда все болезни будут побеждены, а пища станет синтезироваться из любых, в том числе небиологических материалов, биополисяне забывают о трагедии семилетней давности, когда их хваленые ассемблеры — самовоспроизводящиеся и самообучающиеся микророботы — вместо того, чтобы лечить больные клетки и синтезировать пищу, неожиданно набросились на живые и здоровые организмы, разбирая их на атомы для самовоспроизводства!

В тот раз лишь чудом удалось избежать катастрофы мирового масштаба…

…Он сидел на мокром холодном валуне на берегу бурливого потока; по обе стороны извилистого русла реки почти отвесно вздымались черные скалы, их вершины терялись в мглистом сумраке.

«Георгий!» — донесся до него женский голос. Грудной, чуть гортанный, с легкой хрипотцой. И снова: «Георгий! Георгий аль-Рашид!» Он вскочил, озираясь по сторонам. Никого. Влажная, туманная мгла да дикий камень.

Вдруг на одном из утесов что-то блеснуло, какая-то золотая искорка. Он прищурился, вглядываясь во тьму. Ага! Вот оно что: чуть ли не на самом верху ущелья к скальному уступу прилепилась одинокая башня, высокая, сужающаяся к зубчатой макушке, и еще более черная, чем скала, служащая ей основанием. От берега к башне, петляя между валунами, поднималась едва заметная тропа.

«Гео-орги-ий!» — вновь окликнула его невидимая женщина; призывно, даже властно и вместе с тем с ноткой томного обещания. Подчиняясь настойчивому призыву, он принялся карабкаться по обрывистому склону.

Тропа привела его к башенному подножию, сложенному из массивных блоков черного базальта, и уперлась в тяжелую двустворчатую дверь. Не успел он взяться за бронзовое кольцо, как обе изъеденные непогодой и временем створки распахнулись и на пороге предстал пожилой мужчина в темной длиннополой одежде, со сварливым выражением лица, лысый и безбородый; мрачно сдвинув брови, он положил ладонь на резную рукоять кинжала на поясе. «Пропусти его, Гарун», — послышался знакомый голос из глубины сооружения. Продолжая хранить зловещее молчание, тот отступил в сторону, склоняясь в приглашающем поклоне.