Дюжина таких вышек, точно сторожевые башни, окольцовывала выступающую над уровнем моря на семиметровую высоту верхушку циклопического прозрачного купола, укрывающего Амстердам. Вокруг каждой из сияющих башен-градусников теснилось великое множество катеров, судов и суденышек.

Катер подошел к одной из таких вышек и причалил к свободному транспортеру. Тот поднял их на двадцать метров вверх, затянув прямо в жерло лифтовой кабины, а лифт сбросил на три тысячи метров вниз — на самое дно подводного города.

По ходу спуска Георгий успел вволю полюбоваться видами Амстердама с высоты птичьего полета, а точнее — рыбьего проплыва. Почти вся городская застройка осталась в неприкосновенности, как она была до Потопа, отчего казалось, что лифт опускает их в колодец времени, век эдак в шестнадцатый-семнадцатый.

Четыре главных канала — Сингель, Харенграхт, Кайзерграхт, Принсенграхт, опоясавшие островерхие черепичные крыши исторического центра в форме полумесяца, — около сотни их младших собратьев, пересекающиеся на улице Дамрак, четыре сотни мостов, Башня слез, Королевский дворец, площадь Дам — все это в единый миг, как на ладони, предстало его взору. Каналы, когда-то спасавшие этот город от затопления, утратив изначальную функцию, смотрелись теперь вполне сюрреалистично.

Покинув кабину лифта, аль-Рашид решительно заявил обоим переквалифицировавшимся в телохранители стюардам, что здесь их пути расходятся.

— Но мистер Сэм велел… — начал было возражать один их них.

— Мистер Сэм распорядился доставить меня сюда в целости и сохранности, так? С этой задачей вы прекрасным образом справились, поздравляю. Я непременно отмечу каждого перед вашим шефом. Но теперь мне предстоит кое-какая работенка. А я всегда работаю один.

— Но ведь мистер Сэм…

— Под мою ответственность, — отрезал Георгий. — Сенатор поручил вам помогать мне, а не мешать.

— Ну-у… раз под вашу ответственность, тогда что ж… А нам-то что теперь делать?

— А что угодно, — пожал плечами аль-Рашид. — Вон, в музей Ван Гога сходите. Или Рембрандта.

— Музей чего? — нахмурился старший охранник.

— Понятно, — вздохнул Георгий. — В общем, город можете пока осмотреть, достопримечательности.

— Ага! На хрен они нам сдались, мы люди деловые.

— Про район Красных фонарей слышали?

— Я, я слыхал! — встрепенулся второй боец, помоложе. — Это где шлюхи в витринах. — И добавил с восхищением: — Срамота!

— Так это что, типа, здесь? — с загоревшимися глазами спросил первый.

— Вот-вот, — усмехнулся аль-Рашид.

— А как нам его, район этот, найти? Мы ж, типа, не местные.

— Спросите у любого горожанина. Или у полицейского, вам покажут.

— Добро, — кивнул старший. — Только надо ж договориться о встрече. Как мы потом, типа, встретимся?

— Я сам вас найду, не волнуйтесь, ребята, — махнул рукой Георгий.

— Где? Во сколько? — не поняли бойцы.

— По наркому свяжусь! — крикнул, удаляясь, аль-Рашид. — У меня есть ваши позывные.

— А-А… ДОБРО!

Благодаря дяде Владу Георгий знал, что после банкротства Шпигель Ван Дайк вынужден был бросить на растерзание кредиторам дом на престижной Лейдсестраат и перебраться в съемную квартиру на самой окраине, едва ли не вплотную к защитному куполу. Аль-Рашид направился прямиком по этому адресу, решив перво-наперво сделать дело, а уж после побродить в свое удовольствие по Амстердаму, если, конечно, время позволит. Он помнил о назначенной на завтрашний вечер встрече с помощницей Репо — особью. Что-то подсказывало, что манкировать этой встречей ему не резон.

Георгий остановил такси. Допотопного вида, на электротяге. Любой аэротранспорт в Амстердаме был под строжайшим запретом. Да и не развернешься особенно, когда максимальная высота «небосвода» — три километра двести метров. Это в зените. А к окраинам купол и вовсе почти смыкался с городскими крышами. Георгий назвал водителю адрес Шпигеля.

Где-то на поверхности еще было светло как днем, но здесь ночь уже вступила в свои права. Естественный солнечный свет мог проникать в город лишь через самую верхушку защитного купола, да и то в безветренную погоду, когда его не захлестывали волны бурного, щедрого на штормы Северного моря. Впрочем, центральные кварталы Амстердама ярко освещались множеством фонарей и огнями рекламы, а все двенадцать транспортировочных колонн слепили глаза неоновым сиянием; эти колонны, служа основным источником городского освещения, меняли его интенсивность и характер в зависимости от времени суток. Но все равно близость искусственного неба давила на сознание. Не случайно, подумал аль-Рашид, количество психических расстройств на душу населения в подводных городах в десятки раз превышает аналогичные показатели на суше. М-да, местным органам правопорядка не позавидуешь!

— Турист или по делам? — спросил таксист, мужчина с рыхлым, молочно-бледным, как брынза, лицом.

— По делам, — коротко отозвался Георгий.

— Я так и думал, — удовлетворенно кивнул водитель, гордясь своей догадливостью.

— Это почему?

— Так туристов в такие трущобы, как Мидденвег, не заманишь. Им Дамрак, куда прикажете… Ну и Ахтербургваль, понятное дело.

Некоторое время ехали в молчании.

— А как оно там… наверху? — вдруг неуверенно спросил таксист.

— Наверху? — недоуменно отозвался аль-Рашид. — Как обычно…