— Такъ я побгу, папочка.

— Бги, родная, бги и Богъ да поможетъ теб. Пиксановъ нжнымъ, князь Ардаганскiй влюбленнымъ взглядами проводили Галину до калитки. Она шмыгнула въ нее и исчезла за каменнымъ заборомъ.

Во дворъ възжали на гндыхъ, дымящихъ дождевымъ паромъ лошадяхъ жандармы въ черныхъ длинныхъ плащахъ и голубыхъ съ чернымъ широкимъ околышемъ фуражкахъ кострюлькой. Съ ними былъ какой-то штатскiй, ведшiй велосипедъ въ рук. Жандармы слзли съ лошадей и привязали ихъ у воротъ. Вс трое направились къ Пиксанову и князю, ожидавшимъ ихъ у входа въ домъ.

Дождь пересталъ. Туманъ садился на землю.

Бригадиръ, съ узкимъ серебрянымъ галуномъ по краю фуражки и съ расшитыми рукавами однобортнаго чернаго мундира подошелъ къ Пиксанову.

— Colonel Piksanoff? …

— Oui, monsieur le brigadier … { – Полковник Пиксанов?

— Да, господин бригадир… (прим. Борис)}

Бригадиръ покровительственно и важно, какъ умютъ это длать французы, протянулъ Пиксанову лвую руку въ мокрой, рыжей перчатк.

— Мы просимъ насъ извинить… Что длать … Долгъ службы … Вы сами понимаете … Мы должны васъ побезпокоить немного … Вотъ ордерокъ … Намъ надо осмотрть ваше жилище. Есть донесенiе, что у васъ есть станцiя безпроволочнаго телеграфа.

Пиксановъ изобразилъ на своемъ безстрастномъ рыбьемъ лиц крайнее удивленiе.

— Ты слышишь, Люба, — обратился онъ по-французски къ стоявшей у открытой двери жен. — У насъ станцiя безпроволочнаго телеграфа.

Любовь Дмитрiевна пошла къ печк, пожала плечами и сказала красивымъ низкимъ голосомъ:

— Пусть посмотрятъ.

Незванные гости пошгли по комнатамъ. Домъ былъ старый, мстами развалившiйся. Осмотрть его весь съ надворными постройками, конюшней, сараями, курятниками, сновалами и дня не хватило бы. Жандармы смотрли поверхностно, штатскiй, маленькiй кривоногiй человкъ съ подшпиленными для велосипеда шпильками штанами, въ срой рабочей каскетк блиномъ и въ распахнутой черной кожаной куртк поверхъ пиджака всюду совалъ свой носъ и все допрашивалъ Пиксанова.

— Это пiанино?.. А зачмъ вамъ пiанино?..

— Жена поетъ и играетъ. Зимою, знаете, скучно безъ музыки.

— Но вы могли поставить радiо.

— Мы его не имемъ. Хлопотно очень. Самимъ прiятне, играешь и слушаешь, что хочешь, а не то, что даютъ …

Штатскiй заглянулъ подъ кровать, приподнялъ «сомье», открывалъ шкапы. Бригадиръ и сопровождавшiй его молодой жандармъ ходили безучастно. Бригадиръ подмигивалъ Пиксанову на старанiя штатскаго.

— Былъ бы телеграфъ, — сказалъ онъ, наконецъ, — были бы мачты, антенны … Проволока, моторъ …. Ничего этого нигд не видно.

— Ахъ, оставьте, пожалуйста, — огрызнулся штатскiй, — теперь это такъ усовершенствовано, что ничего и не надо. Ящикъ не больше этого сундука. Вотъ и все. Что въ этомъ сундук?

Пиксановъ поднялъ крышку.

— Грязное блье, — сказалъ онъ.

— Хорошо-съ, — съ какимъ-то озлобленiемъ наскочилъ штатскiй на Пиксанова, — а скажите мн? … Вашъ патронъ? … Кто онъ такой?

— Инженеръ Долле.

— Что же онъ Русскiй?

— Да.

— Почему у него французское имя?

— Когда у васъ была такая же революцiя, какъ у насъ теперь, и народъ казнилъ короля и истреблялъ дворянство, его предки бжали въ Россiю… Какъ мы теперь были принуждены бжать къ вамъ во Францiю … Chass^ee crois^ee, знаете, такое вышло … Предки моего патрона остались въ Россiи. Имъ при нашихъ императорахъ очень хорошо жилось. А теперь … Пришла революцiя въ Россiю и имъ пришлось бжать … Обратно во Франдiю … Отъ рабоче-крестьянской власти господъ большевиковъ.

— Это онъ тутъ арендовалъ въ лсу охоту?

— Да, онъ.

— Онъ охотился?

— Нтъ. Онъ снялъ охоту въ конц сезона, охотиться не усплъ, а теперь до конца сентября охота запрещена.

— Онъ богатый человкъ?..

— Да … вроянтно …. Я не имю обыкновенiя считать въ чужихъ карманахъ деньги.

— Ну, оставьте, право, — обратился снова къ штатскому бригадиръ. — Сразу видно, вы введены въ заблужденiе, ничего тутъ и быть не можетъ. У нихъ даже электрическаго освщенiя нтъ. Керосиновыя лампы повсюду. Господинъ ancien combattant, [9] занимается куроводствомъ. Какiе тутъ могутъ быть радiо.