«Если время подчинить себ«, - думала Леночка, — «и допустимъ такъ: каждая секунда, что отбиваетъ пульсъ у меня въ рук, есть годъ, но только для другихъ, а не для меня».

Она смотрла на Жана. Ей казалось, что она видитъ, какъ на ея глазахъ быстро старетъ лицо Жана… Оно покрывается морщинами, желтетъ; посдли и полысли виски, стали падать волосы и уже стало лицо мертвымъ, потемнло, стало облзать … Какое ужасное зрлище. Обнажаются кости. И нтъ ничего. Маленькая лужица слизи, не больше, какъ плевокъ. Это все, что былъ Жанъ. Это все, что осталось отъ Софи, отъ нея самой. Весь ресторанъ сталъ казаться призракомъ и было жутко касаться колнями колнъ Жана.

— Что вы на меня такъ смотрите? — второй разъ спросилъ Жанъ.

Леночка встряхнулась.

— Я? … Нтъ, ничего … Я такъ … Представьте, какiя у меня мысли.

И она коротко и сбивчиво пересказала Жану т мысли, что ее мучили.

— А да … Я это такъ понимаю, — сказалъ Жанъ и отложилъ въ сторону папиросу. — Это въ васъ говоритъ славянская душа … А какъ же тогда ваши мечты стать звздою экрана, заработать миллiоны?

— Я эти мечты оставила. Мн надола жизнь. Знаете … На мигъ это даже не стоитъ, а вчнаго на свт нтъ ничего. Да и какъ сдлать эти миллiоны? Надо быстро, пока молода. Когда состарешься и миллiоны ни къ чему.

— Ho вы мн говорили, что обладаете какою-то тайной.

— Да, говорила … Но я даже не знаю, какая это тайна! — политическая или кинематографическая.

— О, мадмуазеллль, но это же дв большiя разницы. Это совсмъ различные источники доходовъ, разная расцнка гонораровъ и иной рискъ.

Леночку смшило, какъ Жанъ говорилъ ей «мадмуазелль», совсмъ не по французски … Можетъ быть, онъ и, правда, американецъ, только прикидывается французомъ, чтобы его не эксплоатировали.

— Какой же рискъ?

— Какъ какой? Вы мн разсказывали про кинематографическое общество «Атлантида», и вы мн дали понять, что вы подозрваете, что это общество политическое. Такъ, по крайней мр, вы слышали, какъ проговаривались вашъ дядя и ваша тетка. Допустимъ, что это такъ. Противъ кого можетъ быть направлено это общество?

— Противъ совтской республики, — не задумываясь, отвтила Леночка.

— Прекрасно. Но, если вы обладаете тайной, направленной противъ совтовъ, вы обязаны сказать объ этомъ французской полицiи или прямо въ полпредств. Зто вашъ долгъ.

— Почему это мой долгъ?

— Да вы какая гражданка?

— Я васъ не понимаю.

— По паспорту?

— Паспортъ у меня совтскiй. Но это еще ничего не доказываетъ.

Барышня, разсказывавшая про Муру, какъ показалось Леночк, что-то очень быстро собралась уходить. Она прошла мимо Леночки и брезгливо обошла ее. Это задло Леночку, и она съ нкоторымъ задоромъ и раздраженiемъ сказала:

— Кто и что мн можетъ здсь во Францiи сдлать? Я никому не обязана доносить.

— Положимъ … Разъ вы совтская гражданка, то вы и обязаны исполнять вс совтскiе законы.

— Даже и во Францiи?

— Даже и во Францiи … Оставимъ этотъ разговоръ. Здсь не мсто объ этомъ говорить. Все это пустяки. Я сказалъ это, чтобы васъ подразнить. Все же это ерунда. Глупости. Тмъ боле, что «Немезида», на которой хали участники этого кинематографическаго или политическаго общества, какъ мы знаемъ, погибла.

— Тетя не вритъ, что она погибла. И Лидiя Петровна Парчевская тоже …

— Парчевская … Парчевская, — повторилъ въ какомъ-то раздумьи Жанъ. — Я что-то слыхалъ эту фамилiю. Вы не можете мн узнать, гд живетъ госпожа Парчевская?

— Я знаю. Она живетъ тамъ же, гд и мы. Я къ ней носила отъ тети книги.

— Ахъ, мн точнаго адреса и не надо. Я ее разыщу и такъ. А … скажите?.. Вы не слыхали про Пиксанова?

— Дядя что-то говорилъ … И Ферфаксовъ говорилъ … Онъ живетъ далеко, въ деревн.

— А вы не знаете, именно гд?

— Нтъ, — сухо сказала Леночка. «Если такъ будутъ выспрашивать у меня тайны, такъ что же я на нихъ заработаю? Этотъ Жанъ никогда даже какимъ-нибудь персикомъ не угоститъ, а все выспрашиваетъ».

Она ршила ничего не говорить больше Жану.

Жанъ, какъ бы самъ съ собою разговаривая илй обращаясь къ безмолвной все это время Софи, сказалъ:

— Я слыхалъ про какое-то таинственное радiо … Мн говорили о немъ знакомые французы спецiалисты.

Жанъ всталъ первый. Счета были уплачены. Каждый платилъ за себя. По товарищески. Они вышли. Жанъ подозвалъ такси и, простившись съ Софи и Леночкой, помчался вверхъ по переулку.