Асгейр сказал:

– Слышал я, что сам Молчун взял себе в жены дочь Вирге, несмотря на вражду между ними, и сам первым предложил мир врагу своего отца. Этот Рюрик отличается необычным нравом! Он пошел против всяких обычаев и добился своего. Не думаю, что бьеоркский ярл предаст меня смерти, если заявлюсь к нему и расскажу все как есть.

Зист только рассмеялся:

– Что позволено Тору, не позволено пастуху. Не обижайся, но твои слова лишены всякого здравого смысла. Среди воинов Молчуна каждый второй тебя запомнил. В лучшем случае проверишь на собственной шее, как затачиваются в Бьеорк–фьорде секиры. А то и за тем наблюдать будешь, как собственную шкуру с тебя сдерут, да еще и покажут ее тебе, прежде чем умрешь.

Асгейр возразил:

— Не верю я, чтобы Рюрик Молчун меня не выслушал. Даром что ли про него ходят слухи, что отпустил он собственных рабов. Если у него так получилось с дочерью Вирге, то чем я хуже?

Зист назвал Асгейра упрямцем и человеком, который жаждет сам себя как можно скорее отправить в пещеры к Хель. На том они и расстались.

Асгейр в скором времени нанялся на корабль одного торговца, добрался до Бьеорк–фьорда, но не стал высаживаться вместе со всеми на Лосином Мысу, а попросил кормчего пристать пораньше к берегу. Было лето. Асгейр не нашел ничего лучшего, как скрыться в одной из пещер в горах и ждать удобного случая, когда можно будет явиться к бьеоркскому отшельнику Он питался рыбой, которую бил из лука в ручье неподалеку от убежища, и обдумывал свое предложение. Однажды, когда голод выгнал его из пещеры и вышел он к краю леса в надежде подстрелить кабана или косулю, то заметил мальчика, пасущего стадо овец. Мальчишка на вид был очень жалок. На нем была одна разодранная рубашка, да такая ветхая, что чудом не расползалась; неизвестно, чего было больше на ней — дыр или ткани. Поколебавшись, Асгейр решил показаться и расспросить пастуха о том, что делается в Бьеорк–фьорде.

Увидев незнакомца, хромой не испугался и поджидал, когда Асгейр приблизится.

Асгейр спросил:

– Как тебя зовут, паренек?

– Эйольв! — был ответ.

– Отчего же ты меня не боишься?

Эйольв резонно заметил, что пугаться скорее нужно ему, Асгейру, раз тот, судя по виду и по тому, какие у него голодные глаза, прячется ото всех. А что касается его, Эйольва, то бойся не бойся, но в случае чего хромая нога не даст ему убежать. Кроме того, он сам настолько хил и слаб, что может разве что насмешку вызвать. Тогда Асгейр сказал:

– Да. Ты явно не из тех, кого зовут силачами и настоящими викингами.

Эйольв с этим согласился — он все время посмеивался, из чего Асгейр заключил, что мальчишка немного не в себе. Но выбирать не приходилось. Он спросил:

– Знаешь ли ты людей на Лосином Мысу? Мне нужен человек по имени Норд из Упланда. Сделай для меня услугу, Эйольв, узнай, живет ли Норд среди викингов и есть ли рядом с ним девушка, которую зовут Уна. Я надеюсь, что ты выполнишь мою просьбу. Только не проговорись, что повстречал меня. Я заплачу тебе серебряную монету, когда завтра придешь на то же место.

Эйольв, посмеиваясь, ответил:

– Можешь сразу же отдать ее мне. Я знаю человека по имени Норд из Упланда, а еще лучше — его сестру Уну, ибо как раз мой хозяин собирается в скором времени взять ее в жены.

Асгейр тогда воскликнул:

– Я отдам тебе все монеты, какие у меня только есть, но сделай так, чтобы Уна пришла сюда.

Эйольв сказал, что это невозможно, так как брат очень стережет ее и никуда не отпускает от себя; говорят, он поклялся присматривать за ней до тех пор, пока не передаст ее Бури–бонду.

Узнав об этом, Асгейр тут же решил идти к бьеоркскому ярлу и рассказать ему обо всем. Пастуху Эйольву он дал несколько монет, рассуждая при этом:

– Раз не дано тебе прославиться как великому и бесстрашному воину, по крайней мере, можно считать, что все–таки поймал ты свою маленькую удачу.

– Что же, и на том спасибо, — ответил мальчишка и посоветовал, как Асгейру можно будет добраться до Рюрика Молчуна. — Ярл любит оставаться в одиночестве. Поищи–ка его возле Бьеорк–горы; частенько он там посиживает на камнях. Он, пожалуй, тебя выслушает.

Сказав так и зажав в кулаке монеты, мальчишка поспешил к своему стаду, а Асгейр направился туда, куда показал ему хромой.

На том месте он и ожидал два дня, пока наконец терпение его не было вознаграждено. Утром третьего дня Асгейр увидел человека, похожего по описанию на бьеоркского ярла, про которого в Упланде уже ходило столько всяких слухов; тот сидел на камне, одетый как воин, — что Асгейра несказанно удивило, — и смотрел на вершину столь знаменитой в Норвегии горы. «Вот так странный вид, — воскликнул про себя Асгейр. — Против кого он собрался сражаться»?

Асгейр решил сразу же действовать, он подошел как можно уверенней и сказал:

– Я Асгейр, сын Скульва Кабана, лучник из Упланда, тот, кто в свое время бился на стороне Вирге против твоего отца.

Сидящий ответил:

– Вот как! А я Рюрик, которого прозвали Молчуном. Чего же ты хочешь, сын Скульва, враг моего отца?

Асгейр сказал:

– Слышал я, как брал ты в жены девицу Эфанду, дочь моего прежнего покровителя. Дело это было опасное и чреватое кровью, но ты, кажется, добился своего. О том все говорят в Упланде.