— Совершенно справедливо! — отвчаетъ старый инструментальный мастеръ, потирая руками.

— "И вотъ, лишь только онъ расквитался съ этими морскими опасностями", — это все, знаете, говоритъ моя жена, — "тотъ же торговый домъ удостоилъ его величайшаго доврія, назначивъ его на самый высокій постъ въ своей главной лондонской контор. Вс и каждый видятъ въ немъ достойнаго молодого человка, и онъ быстро пойдетъ впередъ по коммерческой дорог. Его любятъ, уважаютъ, и дядя слишкомъ кстати подоспетъ къ нему на помощь съ своимъ непредвидннымъ богатствомъ" — вдь это такъ, м-ръ Сольсъ? Вы разбогатли! Моя жена не ошибается никогда.

— Точно такъ, любезный другъ. Мои потеряниые корабли, нагруженные золотомъ, благополучно прибыли домой, — отвчаетъ Соломонъ, улыбаясь и подмигивая капитану. — Ничтожная помощь, м-ръ Тутсъ, но все же она кстати для молодого человка.

— Именно такъ, — говоритъ м-ръ Тутсъ. — Вы видите, моя жена не ошибается никогда. Такъ вотъ въ такое-то замчательное положеніе поставленъ теперь счастливый другъ нашъ, лейтенантъ Вальтеръ. Что же отсюда слдуетъ? Ну, что слдуетъ? Вотъ теперь-то, господа, я покорнйше прошу васъ обоихъ обратить все свое вниманіе на неизмримую проницательность моей жены. Вотъ что говоритъ м-съ Тутсъ: "На самыхъ глазахъ м-ра Домби, подъ его наблюденіемъ и совтами основывается новое… новое… новое зданіе" — именно такъ она выразилась — "зданіе, которое, возвышаясь постепенно, со временемъ, быть можетъ, даже превзойдетъ знаменитый торговый домъ, представителемъ котораго онъ былъ такъ долго. Такимъ образомъ — это все говоритъ моя жена — изъ ндръ его дочери съ тріумфомъ явится… Нтъ, она сказала, кажется — возникнетъ, — такъ точно — съ тріумфомъ возникнетъ на свтъ новый "Домби и Сынъ", который будетъ процвтать цлыя сотни лтъ и доживетъ до самаго отдаленнаго потомства".

И м-ръ Тутсъ съ помощью своей трубки, чуднымъ образомъ приспособленной къ ораторскимъ эфектамъ, придаетъ такую торжественность сентенціи своей жены, что капитанъ, въ чаду изступленнаго восторга, бросаетъ на воздухъ свою лощеную шляпу и провозглашаетъ густымъ басомъ:

— Соломонъ Гильсъ, мужъ совта и разума, старый мой товарищъ! помнишь ты исторію Виттингтона, великаго лордъ-мера въ город Лондон?

— Помню, другъ мой, очень помню, — отвчаетъ старый инструментальный мастеръ.

— Такъ вотъ что я намренъ сказать, старый мой товарищъ, — говоритъ капитанъ, облокачиваясь на стулъ и настраивая горло къ гармоническимъ аккордамъ, — я пропою теперь отъ начала до конца балладу "О похожденіяхъ любезной Пегги", a вы оба, други мои, держитесь крпче и подтягивайте хоромъ!

Другое вино старетъ въ душномъ погреб подобно знаменитой мадер, достославно окончившей свой вкъ, густая паутина съ пылью и пескомъ караулитъ новыя бутылки.

Прекрасные осенніе дни. На морскомъ берегу часто гуляютъ сдой джентльменъ и молодая леди. Съ ними, или подл нихъ, двое дтей: мальчикъ и двочка. Старая собака — неразлучный ихъ спутникъ.

Сдой джентльменъ гуляетъ съ мальчикомъ, разговариваетъ съ нимъ, помогаетъ ему играть, ухаживаетъ за нимъ, караулитъ его, какъ если бы въ немъ заключалась главная цль его жизни. Если мальчикъ задумчивъ, старикъ тоже. Иногда ребенокъ сидитъ подл него, смотритъ ему въ глаза и распрашиваетъ; сдой джентльменъ беретъ маленькую ручку, любуется и забываетъ отвчать. Тогда мальчикъ говоритъ:

— Что, ддушка? неужели я такъ похожъ на моего бднаго маленькаго дядю?

— Да, Павелъ. Но твой дядюшка былъ слабъ, a ты очень силенъ.

— О, да, я очень силенъ.

— И онъ лежалъ въ маленькой постели на этомъ берегу, a ты умешь бгать.

И въ доказательство своего умнья, мальчикъ прыгаетъ, рзвится, бгаетъ и ускользаетъ отъ объятій старика, который его догоняетъ.

Но никто, кром Флоренсы, не знаетъ, до какой степени простирается привязанность старика къ ея двочк. Есть между ними какая-то таинственная связь, которую чувствуетъ даже само дитя. Онъ лелетъ ее на своей груди, прижимаетъ къ сердцу, не можетъ равнодушно видть ни малйшаго облачка на ея лиц, не можетъ вынести ея отсутствія ни на одну минуту. Случается, онъ встаетъ иной разъ въ глухую полночь и на цыпочкахъ подкрадывается къ ея постели, чтобы посмотрть, спокойно ли дитя. Ему нравится, когда она сама поутру вбгаетъ въ его спальню и будитъ его своей маленькой ручкой. Его безпрестанно тревожитъ мысль, — ошибочная мысль, что за этимъ ребенкомъ ухаживаютъ не такъ, какъ бы слдовало. Однимъ словомъ, сдой джентльменъ влюбленъ въ нее всми силами, всми способностями своей души. Часто они играютъ и бесдуютъ одни, и ребенокъ спрашиваетъ по временамъ:

— Милый ддушка, отчего ты плачешь, когда цлуешь меня?

— Маленькая Флоренса! маленькая Флоренса!

Вотъ все, что отвчаетъ сдой джентльменъ, разглаживая локоны на лиц обожаемой малютки.

Конецъ.

Год: 1848