Глядя в след, удаляющееся женщине, Макс почувствовал, как сжалось его сердце. Ему хотелось послать этого Светлейшего куда подальше и рвануть за Княгиней, но это не его мир и не его законы, надо как-то приспосабливаться, кто знает, удастся ли ему когда-нибудь отсюда выбраться? И сразу же вспомнился этот странный голос, который он услышал в подвале, обещающий помочь ему если ты этого захочешь. Глупость, какая! Почему я должен этого не хотеть?

— Ну, лекарь, ты готов выслушать мою исповедь? — Отвлёк его от грустных мыслей голос Галимата.

— Конечно, Князь, — скрипя сердцем, согласился Макс. — я ведь сам от Вас это потребовал.

Зря сказал, зря! Лицо Светлейшего моментально затянула тёмная туча и, словно гром среди ясного неба, раздался голос:

— Ты потребовал?! Что ТЫ можешь требовать от меня?! Кто ты такой?! Будь очень осторожен со словами, так можно и головы не сносить!

Задолбал! Достал — дальше некуда! Как к этому психопату можно приспособиться? И так — не хорошо и наоборот — плохо! — подумал лекарь с тоской и поплёлся за Светлейшим с видом обречённого на казнь.

Но на самом деле, после всего того, что он успел здесь увидеть, его действительно изводило любопытство и этот странный случай с Патитой лишь подлил масла в огонь. Светлейший явно что-то скрывает и этот что-то настолько пугает его, что даже невооружённым глазом видно, как его бросает в пот при одной только мысли, что секрет его может быть раскрыт или это что-то другое? А Лита подозрительно легко согласилась уйти. Макс уже успел немного изучить эту женщину и знает, что такие, как она так просто не сдаются. Что-то Светлейшая Княгиня задумала.

— Удивлён, что Лита так легко сдалась? — Хмыкнул Галимат. — Можешь не удивляться, она попытается выудить мой секрет у тебя. Эта женщина никогда не признает поражения, уж мне ли её не знать! — В глазах Светлейшего мелькнул восторг. Собственная жена не переставала восхищать его уже на протяжении многих лет. Он, как будто наблюдал за ней, как будто за какой-то диковинной зверюшкой, которой в природе никогда не было и быть не должно.

Макс остановился и с удивлением посмотрел на Князя.

— Так зачем же Вы мне собираетесь всё рассказать, если знаете, что я могу выдать Вашу тайну Светлейшей Княгине? — Недоумевая, спросил он.

— А затем, что, если ты ей это расскажешь, то и дня лишнего не проживёшь, — спокойно объяснил Князь, — в этом ты можешь не сомневаться.

А Максим и не сомневался. Если Галимат за гораздо меньшие провинности позволял себе четвертовать людей и при этом не испытывал никаких угрызений совести, то ему, в случае предательства надеяться на благополучный исход не стоит.

— Что притих? — Спросил Князь. — Можешь прямо сейчас развернуться и уйти и я пойму. Ты уверен, что никому не расскажешь о том, что услышишь и, возможно, увидишь?

Говоря это, Галимат даже содрогнулся. Увидишь его явно не устраивало. Он и сам, кажется, не желал видеть то, о чём говорил. Но Макс понимал, что другого такого случая больше не будет и упрямо шёл за Князем.

— Хорошо, парень, но ты должен учесть — Лита никогда, ни при каких обстоятельства не должна узнать то, о чём я тебе сейчас поведаю. Именно она! Ты ведь заметил, что моя жена просто помешана на всякой там магии-шмагии? Её бабка была колдуньей, но не сильной, так, по мелочи. Княгиня уверена, что, если заняться этим делом основательно, то можно добиться очень многого, — Светлейший угрюмо замолчал, раздумывая, стоит ли вообще продолжать эту беседу.

— Я во всё это не очень-то верю, — признался Максим.

— Подожди немного — поверишь, как миленький, — пообещал Светлейший, — и не в такое поверишь!

Фраза эта прозвучала в его исполнении слишком уж зловеще. Они остановились перед дверью кабинета Светлейшего и тот гостеприимно распахнул её перед своим лекарем.

— Приглашаю тебя в мой персональный ад, Макс, и потом не жалуйся, что я тебя не предупреждал, — почти весело произнёс Князь, как будто его радовала сама мысль, что можно будет, наконец-то, хоть с кем-то поделиться своими проблемами. Тяжело носить в себе эту тайну, ох, как тяжело!

Макс вошёл и сразу же столкнулся глазами с портретом молодого прапрадеда. Потом он перевёл взгляд на нишу, где прятался тот, второй портрет и поёжился. Галимат заметил это и горько произнёс:

— Вот-вот, а я с этим живу всю свою жизнь. Устраивайся поудобней — разговор будет длинным, — он кивнул на широкий, протёртый диван.

Макс робко сел на край, ожидая от Светлейшего любого подвоха, тем более, что над диваном многозначительно висел ещё один меч, как будто Князь постоянно был готов к нападению неведомого врага.