– Меня зовут – дон Сезар! Я бывший раб, а нынче – полновластный губернатор Сан-Анхелино! – остановившись в трёх метрах от путешественников, густым басом – на чистейшем русском языке – важно сообщил толстяк. – Сан-Анхелино – свободный и вольный город! Мы сами по себе, и никому не подчиняемся! – после этого важного сообщения, в свою очередь, перешёл к вопросам: – А вы, господа моряки, кем будете? Какому королю служите? Что за нужда привела вас в нашу мирную бухту?

– Мы не служим никому – из земных королей! – торжественно ответил моряк с приметной золотой серьгой в ухе. – Плаваем, вернее, ходим, по всем морям, где захотим, и дани не платим…

– Ни у кого, при этом, не спрашивая разрешения! – пафосно и неожиданно для самого себя закончил фразу Петька. – А прибыли мы на сей гостеприимный берег с одной единственной целью: присутствовать на казни Эдварда Теча, знаменитого кровавого пирата.

– Без всяких проблем, – широко и добродушно улыбнулся негр. – Присутствуйте, если есть такое горячее желание…. Впрочем, относительно казни пока не могу сказать что-либо определённого. Ведь ещё и суда, собственно, не было. Заседание начнётся только часа через полтора. Вдруг, добросердечные и человеколюбивые судьи пощадят этого закостенелого грешника, дьявола во плоти?

– Ну, это вряд ли! – хищно прищурился моряк с золотой серьгой в ухе. – Меня, кстати, зовут – адмирал Людвиг Лаудруп. Вольный адмирал, понятное дело…. А это, – кивнул головой на Петра. – Мой верный помощник. Величайте его просто и без затей – господином Пьером…. Вы, любезный губернатор, не составите ли нам компанию? Прогуляемся немного, подышим свежим воздухом, полюбуемся местными красотами и достопримечательностями, слегка перекусим…. Надеюсь, в этом благословенном местечке найдётся скромный и неприметный кабачок? Но, обязательно, с приличной кухней и неплохим вином?

Они, важно пройдя через вежливо расступившуюся в стороны толпу разноцветных, вооружённых – по самое не могу – мужчин, миновали оборонительную полосу Сан-Анхелино и вступили на тротуар центральной улицы городка, мощёный диким необработанным камнем.

Городок (посёлок, большая деревня?), не смотря на прибытие в бухту неизвестного фрегата, жил своей спокойной, нехитрой и размеренной жизнью. Многочисленные женщины и мужчины торопились куда-то по извилистым улицам. Кто-то из них, наверное, и по серьёзным делам, но большинство – просто так – ради лёгкого променада, пока не наступил полуденный зной, а, следовательно, и сиеста – четырех, а, то, и пятичасовой послеобеденный сон где-нибудь в спасительной и нежной тени. Улицы городка были узкими и кривыми, а дома и домишки хлипкими и непрезентабельными. Какие только подручные материалы не использовались при их возведении! Стволы и листья пальм, грубый неотёсанный камень, разноцветные кирпичи, обломки досок и мебели, ветки кустарников, старательно обмазанные буро-красной глиной…

– Наш Сан-Анхелино даёт приют всем, кто в нём нуждается! – несуетливо раскланиваясь со встречными горожанами и горожанками, слегка напыщенно вещал губернатор Сезар. – Беглым рабам и каторжникам, золотоискателям и охотникам за старинными кладами, авантюристам и влюблённым, которым было запрещено вступать в брак на их старой Родине…. Только бесстыжим пиратам – всех мастей и национальностей – заказано появляться на этом благословенном берегу. Мы их сразу же вешаем, не мудрствуя лукаво. Впрочем, иногда предварительно и судим – для пущего разнообразия…

Таверна («пульперия» – по-местному) располагалась в низеньком и длинном здании, построенном – судя по корабельным иллюминаторам – из обломков какого-то морского судна, потерпевшего кораблекрушение в местных водах. Над крепкой массивной дверью, выкрашенной чёрной краской, на стене располагалась вывеска: белая надпись на тёмно-синем фоне. Надпись гласила – «ла Голондрина бланка [22] ».

«Чёрт меня побери! А ведь ты, братец, что-то читал – в далёком двадцать первом веке – о забегаловке с точно таким названием», – заявил памятливый внутренний голос. – «Книга, вроде бы, называлась «Логово льва». Кто автор? Извини, но не помню. Что-то там на букву «Б», как мне кажется…».

– Хозяйку этого славного заведенья зовут, случаем, ни доньей ли Розитой? – небрежно поинтересовался Пётр.

– Именно так её и зовут! – радостно закивал лохматой головой губернатор Сан-Анхелино. – Неужели её слава великой и непревзойдённой кулинарки докатилась и до Большого Мира?

– Да, уж, докатилась! Скоро об этой славной сеньоре и в умных толстых книгах будут упоминать…

Внутреннее убранство таверны особыми изысками не отличалось: грубые, давно некрашеные деревянные стены, низкие почерневшие потолки, маленькие, плохо помытые оконные стёкла, слегка покоцанная местами старенькая мебель, небрежно сколоченная из широких пальмовых досок.

А вот кухня в кабачке, как и было обещано губернатором, оказалась просто превосходной. На закуску подали рагу из жирных виноградных улиток, крабового мяса и переспелого авокадо. В качестве основных блюд фигурировали тушёное мясо дикой козы, приготовленная в соусе из прокисших плодов хлебного дерева, и жареная молодь барракуды. На десерт были предложены многочисленные и разнообразные тропические фрукты. И, конечно же, превосходное местное апельсиновое вино – пахучее и терпкое – в неограниченных количествах…