Мисс Тернер рассказывала о событиях в Мейплуайте беспристрастно, изящно, но как-то отстраненно, и у меня создалось ощущение, что она уже составила себе представление о Пуци, о его прошлом, и Пуци вряд ли обрадовался бы ее выводам.

— Потрясающе! — воскликнул Пуци. — И после того как вы стали сыщицей, у вас наверняка было немало и других приключений?

Она улыбнулась и мельком взглянула на меня, поведя глазами за стеклами из-под очков.

— Совсем немного, — сказала она, — только, боюсь, я не вправе об этом говорить.

— Понятное дело! Никому ни гу-гу, так? — Он снова повернулся ко мне, как будто узнал от мисс Тернер все, что хотел, и сказал: — Фил, я вам рассказывал, как однажды встречался с самим Уильямом Пинкертоном?

Я взглянул на мисс Тернер и заметил, что она в насмешливом отчаянии воздела глаза к потолку. А может, ей было и не до насмешек.

— Нет, Пуци, — сказал я, — не рассказывали.

— Отличный парень. Это было в Нью-Йорке, в Рокфеллеровском центре. Он поведал мне несколько потрясающих историй. — Тут Пуци оторвал глаза от стола, и его густые брови поползли вверх. — А, Эрик! Рад, что смог к нам присоединиться. — Поднявшись медленно, как бы по частям, он протянул новоприбывшему свою огромную лапищу.

Красавчик, ее пожавший, был ростом почти с Пуци — около ста девяноста сантиметров, широк в плечах и одет в прекрасный шелковый смокинг. Повязанная безупречным узлом белая шелковая бабочка была безупречно расположена между туго накрахмаленными уголками белой шелковой рубашки. Густые черные волосы ровными волнами ниспадали на уши. Чисто выбритое лицо было квадратным, на твердом подбородке — ямочка, нос острый и прямой. Большие глаза под темными густыми бровями были такие же черные, как смокинг. В левой руке он держал бутылку шампанского «Дом Периньон».

— Надеюсь, — сказал он, — я не помешаю вам ужинать? — Говорил он сочным театральным баритоном.

— Нет-нет, — поспешил ответить Пуци. — Мы уже закончили. Эрик, позволь представить тебе господина Фила Бомона из сыскного агентства «Пинкертон». Фил прибыл из Соединенных Штатов. Фил, это Эрик фон Динезен. — Он произнес его имя так, будто оно принадлежало одному из величайших людей, о которых мне предстояло услышать.

Я встал, и фон Динезен пожал мне руку.

— Очень рад, — сказал он. На мгновение, когда он улыбался, глаза его сощурились, и мне показалось, что он проник взглядом в самую глубину моего сознания.

Так поступали фокусники на сцене. Несколько лет назад Гарри Гудини мне все объяснил: «Вы смотрите людям в глаза, стараясь сфокусировать взгляд в глубине их глаз. Понимаете, и люди сразу же начинают нервничать. И верить, что вы можете каким-то чудесным образом проникнуть сквозь маску их лица. Но это срабатывает, конечно, только с беспросветными глупцами или невежами».

Я спросил себя, кто же такой этот Эрик фон Динезен и почему он хочет внушить мне, что может легко проникнуть сквозь маску моего лица.

А это, — сказал Пуци, — мисс Джейн Тернер, тоже агент-пинкертон. Мисс Тернер — англичанка.

Мисс Тернер улыбнулась и протянула ему руку. Фон Динезен взял ее, наклонился и прикоснулся к ней губами. Не выпуская ее руки из своей, он начал выпрямляться, но остановился в тот самый миг, когда его голова оказалась на одном уровне с головой мисс Тернер.

— Рад познакомиться, — сказал он, заглядывая ей прямо в глаза. Со своего места я не мог разглядеть, проделал он свой трюк с прищуром или нет, — заметил только, что мисс Тернер моргнула. Фон Динезен отпустил ее руку и выпрямился.

— Присаживайся, Эрик, присаживайся, — сказал Пуци.

Фон Динезен опустился на свободный стул рядом с мисс Тернер, двигаясь с легкостью бывалого спортсмена или актера. Мы с Пуци тоже сели.

— Я тут кое-что прихватил, — сказал фон Динезен, водружая на стол шампанское, — тем более что шампанское здесь, насколько мне известно, отвратительное. — Он повернулся к мисс Тернер. — Хочу поднять тост за ваш приезд в Берлин. — По-английски он говорил так же хорошо, как Пуци, только выражался несколько официально.

— Льда! — крикнул Пуци. — Лед и бокалы! — Он махнул рукой одному из проходящих мимо «ковбоев». Подойдя к столику, «ковбой» оглядел нас, заметил фон Динезена и, вдруг просияв, затряс своей белой шляпой и что-то торопливо и энергично затараторил по-немецки.

Фон Динезен кивнул, улыбнулся и приподнял руку на манер полицейского, вознамерившегося остановить движение, — только я не уверен, была ли в том такая уж необходимость.

Пуци дал разволновавшемуся не на шутку «ковбою» кое-какие указания по-немецки, и «ковбой», в очередной раз приподняв шляпу, взял бутылку и поспешил прочь.