Шрифт:
— Эй, Гретхен! — попытался остановить ее Шима. — Легче, детка!
— Что с тобой? — вопросила Гретхен. — Не рад? А я рада. Все кончилось. Флотский порядок — судно на мели, матросы в стельку. Я свободна. Пошли ко мне, все пошли. Мы присоединимся к рехнувшимся дамочкам, если они еще там. Нужно отметить. Нажремся, упьемся в доску и будем горланить песни. Пошли! Ать-два, в ногу!
Она ринулась прочь из кабинета. Трое мужчин устремились за ней — в ней было что-то, что заставляло идти следом.
* * *
Каменная кладка бывшей опоры моста, а ныне служившая укреплением Оазиса, была разнесена вдребезги. Все было настежь, охрана исчезла, а бреши были
неразличимы под роящимися пчелками. Обезумевшие дамочки уже захватили весь Оазис (сманив всех женщин в нем) и превратили его в сплошной жужжащий рой, а внутри все было заставлено едой и питьем — в еще больших, чем прежде, количествах. Когда Гретхен в сопровождении троих мужчин вошла в Оазис, то прямо в вестибюле натолкнулась на
Подымаясь по винтовой каменной лестнице в квартиру Гретхен (все службы Оазиса прекратили существование), они были вынуждены протискиваться мимо роящихся Моисея, Златовласки, горничной, плотника, охранников, бродяжки, древесных и водяных духов,
любительниц группового секса, групповых извращений, просто наездниц на живых палочках, трахалыциц, торчух и разных девок с улицы, которые пришли грабить, но остались повеселиться. Гретхен осыпали, душили, наталкивали и набивали до одури сластями, которые назойливые руки пихали ей в рот.
Шумные рои уважительно расступались перед Гретхен, но мужчин встречало хамское пренебрежение. Лейцу пришлось использовать свою внушительную массу, чтобы прокладывать дорогу остальным. Даже самые озверелые тетки отлетали от него как горох.
— Глазам не верится, а, Люси? Прямо Вальпургиева ночь.
— Шима, а ты не помнишь Врака? Пардон, мадам.
— Врака? Что за Врак? Какой Врак?
— Врак-чудак. Прошу, сударыня. Преподавал астрофизику в... Ой, прости детка... техноложке. Часто повторял... Нет-нет, мадам, это ваша вина... Врак всегда говорил: «Природа гораздо отважнее в своих проявлениях, чем самые фантастические измышления человека...» Отцепитесь от моей ширинки, дама...
— А что во всем этом такого естественного?
— Ты никогда не корешился с пчелками?
То, что раньше было изысканно убранной гостиной Гретхен, теперь являло сцену разгрома, а посреди руин, как в сотах, торчал вместительный бочонок, на котором чья-то нетрезвая рука накарябала буквы алой вишневой наливкой: «МИДОВЫЙ ОКСО МИОТ». Гретхен, до крайности возбужденная гвалтом и толкотней, нырнула головой в бочонок.
Она подняла голову, сглатывая и задыхаясь.
— ПООтрясно! — завопила она. — ЧУУдесно! Флотский порядочек! — и погрузилась снова. Вынырнула. — Голем мертв! Бульк! Бульк! Бульк! — Снова нырок.
— И царица тоже! — вопил Гафусалим. — Прежняя царица мертва. Мертва! Реджина, гиль ее, мертва!
— Это может чем-то таким кончиться! А, субадар? — не получив ответа, Лейц оглянулся. — А где Индъдни, Шим?
— Не пойму. Он или затерялся в толпе или отвалил. Что еще круче может случиться, Люси?
— Мальчишкой я возился с пчелами, Шим, и в них разбираюсь. Первым делом, когда помирает старая матка, то в улье строят новые ячейки для матки и выдвигают несколько кандидатур на эту должность.
— Как это?
— Они заполняют все ячейки царским нектаром. Посмотри вокруг — ну чем все это не царский нектар?
— Черт возьми, похоже, ты прав.
— Кто первая вылупится из ячейки, из своей клетки, та и станет новой царицей. Вспомни, что повторяла твоя девушка: «Я выбралась из клетки!»
— Но она имеет в виду Голема и арест в Гили.
— Ну конечно. Первым делом она начинает переходить из ячейки в ячейку — убивает своих соперниц, прежде чем те вылупятся.
— Ты что, хочешь сказать, что эта орда выбрала Гретхен царицей?
— Потом она вылетает из улья, чтобы ее трахнули никчемные трутни, околачивающиеся неподалеку. Она испускает призывный аромат оксо-кислоты, которому не может противиться ни один самец. Что там написано на бочонке, в котором она купалась? Медовый Оксо- Мед.
— Боже милостивый! Ты меня почти убедил.
— Да уж лучше бы без «почти».
— Но они понимают, что делают?.. Гретхен и все остальные?
— Нет, они следуют инстинкту, который заложила в них давным-давно матушка-Природа.