– Повелитель! – прервав неловкую паузу, Инка вскочила с колен и приподняла крышку котелка. – Ужин поспел, извольте отведать.

Дразнящий запах мясной похлебки подействовал на вечно голодного Вовку, как дальнобойная фура с грязными номерами на сонного от безделья гаишника. Отбросив раздумья, нетерпеливо отмахнувшись от предложенной деревянной ложки, он радостно ухватился за внушительных размеров черпак.

– Вкусно! – мощные челюсти с громким хрустом перемалывали тонкие куриные косточки, похвала прозвучала невнятно. – На бабкин шулюм [14] из молодого барашка похоже.

Ошеломленным взглядом провожая очередной кусок, исчезающий во рту, Энея наклонилась к Вике и с неподдельным уважением прошептала:

– Наш дровосек был большой любитель набить брюхо, и в этом с ним никто не мог поспорить. Но повелителю он и в подметки не годится… Даже если будет перед едой держать пост целую луну.

Рыжая валькирия молча тряхнула челкой. С повелителем им явно повезло, какие могут быть еще вопросы? Робко сунувшись в котелок свой ложкой, она вопросительно изогнула бровь.

– Жуй-жуй, глотай! – торопливо промычал в ответ Вовка. – Иначе голодной спать ляжешь.

Котелок опустел за считаные мгновения. Та же участь постигла и печеную в углях картошку. Сытно рыгнув, Вовка осоловевшим взглядом посмотрел на потрясенных валькирий. Радостно хмыкнув, сгреб в охапку испуганно пискнувшую белокурую грелку и плюхнулся на шерстяное одеяло. Блаженное посапывание раздалось ровно через минуту. Энея, озорно показав язычок замешкавшейся подружке, мышкой юркнула с другого бока. Кто не успел, тот опоздал. Вика побурчала для приличия и – деваться некуда! – улеглась с краешка, смирившись с предстоящим беспокойным сном. За костром следит самый нерасторопный – древнее правило наемников не менялось уже несколько столетий.

Вышло по-другому. Жаркие угли давно превратились в черные, исходящие холодным дымом головешки. Заснувшие мертвецким сном валькирии пробудились перед самым восходом и судорожно схватились за мечи. Проснулись они от разъяренного, нечеловеческого вопля. Глазам наемниц предстало увлекательное зрелище: их повелитель с дубиной наперевес гонялся за малорослым мужичком, едва ли достигавшим пояса своего преследователя. Беглец, до самых глаз заросший рыжей всклоченной бородой, ловко уворачивался от молодецких посвистов сучковатого дрына, в самый последний момент резко меняя направление. Сверкали грязные босые пятки, от могучих ударов разлеталась комьями земля, почтительно внимала витиеватым словесным конструкциям притихшая лесная живность.

– Внятно излагает повелитель! – сонным голосом одобрила Энея, прикрывая ладошкой рвущийся наружу зевок.

– Как бы не зашиб ненароком лесовика! – сбрасывая остатки дремоты, всполошилась Вика. – Беды потом не оберешься: все тропы спутаются, век по лесу кружить будем.

Погоня закончилась. Лесовик обвисшим кулем болтался в крепкой руке, злобно зыркая из-под спутанных косм.

– Ты что творишь, поганец? – с праведным гневом вопрошал Вовка, тыча под нос мужичку отобранный окорок. – У кого крысятничать вздумал?

– Повелитель! – Инка робко подергала за рукав своего сюзерена, до глубины души оскорбленного наглостью лесного хозяина. – Отпустили бы вы его по-хорошему, нельзя с ним ссориться, беда будет.

– Да он жрачку последнюю чуть не схарчил! – завопил еще сильней Вовка. – Пришел незваный, пока все спали… – здесь он задумался, нахмурил брови и грозно спросил: – Кто-то мне втирал про сторожевые камни?

Валькирии переглянулись. Энея вкрадчиво пояснила:

– На лесных людей магия не действует, это каждому известно. И тем более на хозяина чащоб. Да и безобиден он, если не гневить его… Еду может взять, сонное заклятие наслав… – прервавшись на минуту, она бросила быстрый взгляд на подруг. Вика едва заметно кивнула в ответ: заклинание сна на их повелителя не подействовало. Энея продолжила: – Но если лесовика рассердить, дороги в лесу не будет. Либо в трясину болотную угодишь, либо грибом съедобным иль ягодой сладкой отравишься.

Вовка легонько встряхнул мужичка и мрачно осведомился:

– Колдун, значит?

– Ворожей, – с угрозой в голосе подтвердил пленник.

– А летать умеешь?

Лесовик отчаянно замотал головой – нет, не умеет. Вовка задушевным тоном предложил:

– А хочешь, научу? С одного пинка во-он до того дуба долетишь.

Судя по угрюмой физиономии, местному колдуну такая забава пришлась не по нутру. Проследив взглядом предполагаемую траекторию полета, он подрыгал ногами в воздухе и недружелюбно проскрипел:

– Чего приперлись-то в мой лес? Порядки тут свои наводите, харч жалеете… Незваным гостям нигде не рады.

– Хочешь сказать, что я хуже татарина? – вспомнил родную пословицу Вовка, привычно добавляя жути в голос.

– Лучше, – на всякий случай буркнул леший, с опаской прикрывая косматую голову грязными ладошками.

– А татары, выходит, хуже?

– Выходит, хуже… – вынужденно согласился обескураженный пленник, не понимая, чего от него хотят.

– Да ты, братишка, расист, – радостно вынес вердикт Вовка. Выпустив лесовика, он принялся загибать пальцы: – Наркоту, то есть сонное зелье, честным пацанам и пацанкам впариваешь без спросу, хавчик ломишь втихую… Ночной дожор, что ли? Татар опять же, не любишь, куклусклановец хренов… Да по тебе СИЗО плачет, горючими слезами заливается.