А что творил маленький новичок! Раз за разом он обыгрывал рослых соперников, оставлял их не у дел, не замечая боли ушибов и силовых приемов. И каждый раз ему не хватало самой малости. Даже трибуны притихли. Проигрывать три мяча одному из лидеров лиги – это, знаете ли, уже подвиг.

Перерыв показался вечностью. Леся ерзала на жесткой скамье, ожидая возобновления игры. В последние мгновения ее команда едва не забила первый в этом сезоне гол – гостей выручила штанга.

– Смотри! – вновь оживилась Аттика. – Маэстро готовится сам выйти на поле!

По трибунам прокатился удивленный гул – такое зрелище здесь было в диковинку. Даже маг-наставник «буйволов» – вальяжный, благообразный старичок в расшитой золотыми звездами мантии – отвлекся от своих игроков, с изумлением уставившись на коллегу.

Леся ответить не успела. Едва прозвучал свисток судьи, наставник «ястребов» ударил по болу. Ударил резко, почти без разбега, едва ли не с центра поля. Спортивный снаряд с низким гулом полетел по фантастической дуге, мгновенно изменив цвет.

– Черный?! – ошеломленно ахнули трибуны.

– Черный?! – Аттика судорожно вцепилась в руку подруги.

Бол вильнул перед распластавшимся в отчаянном прыжке вратарем «буйволов» и влетел в верхний левый угол ворот.

Трибуны сошли с ума.

Дальнейшее проходило словно в призрачном сне. Леся не смотрела на табло. Зачем? Какая разница, сколько забили «ястребы» – полдюжины или дюжину? Другое влекло ее. Паутина игры. Она не была цельной, как у команд Имперской лиги, но в тех местах, где ее плели эти двое – наставник и новичок-малыш – красота плетения казалась неописуемой. Точнее, не так. Плел наставник, а малыш, как и положено умелому подмастерью, помогал ему в этом.

Когда раздался финальный свисток, Леся едва не оглохла. Выли от восторга обезумевшие трибуны, пронзительно свистела Аттика, от многотысячного топота ходуном ходила земля.

– Мы выиграли, слышишь?! – Подружка трясла ее за плечи с безумно-счастливым лицом, размазывая рукавом слезы.

Леся не ответила. Всю игру она следила за волшебными финтами наставника, не видя его лица. Сейчас, стоя в кругу восторженных игроков и новоявленных поклонников, толпой выбежавших на зеленый газон, незнакомец вытер пот со лба, поднял голову. Поднял – и встретился с ней усталым взглядом.

Сердце прыгнуло испуганным котенком, замерло на мгновение и забилось с удвоенной силой. Едва взглянув в чистые серые глаза наставника, Леся внезапно поняла одну простую вещь. Старую, как сам мир Араниэля.

Леся поняла, что она пропала.

Окрестности Сай-Дора, Пустошь,

колыбельный звон

Магистр Цириус озабоченно кусал губы – от его шумного подопечного хлопот прибавлялось с каждым часом. Вчера вечером он потащил почтенного аптекаря в соседний шинок. Обмывать сделку, как он выразился. Что это такое, магистр понял только утром, когда свинцовая голова приросла к подушке.

Следующий казус произошел в Торговой палате, где они оформляли займ под личную гарантию магистра. Ждать оплаты по сделке с яйцами черепахи Тортиллы его юный друг не мог – вот-вот должны были объявить имперский розыск. Большую часть денег магистр посоветовал перевести на денежный кристалл (оно и немудрено, попробуйте потаскать с собой две с половиной тысячи полновесных имперских монет!). Как ни странно, но молодой человек воспринял совет без обычных возражений. Зато ввязался в спор с казначеем палаты и стал доказывать ему неправильность расчетных тарифов. Такого количества формул старый вампир не видел за всю свою долгую жизнь. И отвисшую до пола небритую челюсть казначея он также лицезрел впервые.

Очередная неприятность случилась незадолго до полудня. Даже принимая во внимание неповоротливость бюрократической машины Инквизиции, времени у них оставалось все меньше и меньше, но без подорожной грамоты столицы не покинешь. Пустяшная в принципе задачка при наличии средств, но здесь уже оплошал сам магистр Цириус.

Дело в том, что секунд-майор крепостной стражи, под чьим бдительным надзором находились все ворота столицы, был давним знакомым уважаемого аптекаря. Красномордый, с наглыми глазами и хамскими манерами страж-комендант неоднократно предлагал магистру свои услуги, кои заключались в обычной для всех торговцев выплате дани. Либо согласится достопочтенный магистр на добровольный оброк, либо его лавку посетят грабители. И не один раз.

Когда Вокка узнал, в чем причина задержки, он бесцеремонно отодвинул аптекаря в сторону, уселся без приглашения в кресло напротив секунд-майора (а такого не позволяли себе даже самые богатые купцы Империи!), сотворил какую-то сложную фигуру из пальцев и начал негромко что-то втолковывать крепостному стражу.

Большей части беседы магистр Цириус, к своему неописуемому стыду, просто не понял. Несмотря на университетское образование. Не понял он, зачем майору отвечать за базар, если его дело – ночная охрана улиц и ворот столицы. И зачем почтенный страж гонит снежную метель. Это летом-то? Он вроде бы не маг, да и не был им никогда. И для чего Вокка предлагает ему разводить хомячков. Неужто это выгодно? Зачем – и, главное, куда? – забивать стрелу и разбирать понятия. Он решил пригласить его на академический диспут или устроить состязания в стрельбе из лука? О том, что секунд-майор порет косяки, магистр даже не подозревал. Это какой-то извращенный вид садизма?