Взгляд упал на небольшую лавку с тусклым фонарем над рассохшейся дверью. «Аптека Цириуса. Зелья и снадобья» – гласила обветшавшая вывеска. Воровато оглянувшись, Вовка осторожно открыл предательски взвизгнувшую дверь и крадучись спустился по каменным ступеням в полуподвальное помещение. В нос ударила волна лекарственных ароматов.

– Чем могу служить, молодой человек? – прошелестел тихий голос. – Желаете зелье приворотное купить иль соперника отравить? Сразу хочу предупредить – яды без особого рецепта не отпускаю. Имеются свежие пиявки из болотной пади, клык зеленого дракона…

– И яйца черепахи Тортиллы есть? – криво ухмыльнулся Вовка.

Голос доносился из-за скудно освещенного дубового прилавка. Справа и слева от него высились до потолка полупустые стеллажи с банками, бумажными разноцветными свертками, склянками с подозрительной мутной жидкостью и прочей фармацевтической утварью. Остальная часть помещения тонула в полумраке. Аптека явно переживала не лучшие времена.

– Кхе-кхе… – поперхнулся голос и осторожно спросил: – А что это за зверь? Никогда не слыхал о таком.

Вовка скептически оглядел вышедшего на свет хозяина лавки. Вылитый Дуремар из «Золотого ключика». Даже колпак один в один. Вместо ответа молча выложил на прилавок жезл. Еще недавно черный камень отливал нежным голубоватым сиянием. Бережно взяв жезл в руки, аптекарь поправил пенсне и задумчиво пробормотал:

– Интересно… очень необычно! Простой охранный артефакт, но цвет… первый раз такой вижу. – Оторвавшись от созерцания, он деловито спросил: – Хотите продать?

– Хочу, – коротко ответил Вовка и, прислушавшись к шуму у входной двери, предупреждающе шикнул: – Шухер!

Грозный кулак у носа аптекаря возник сам по себе.

– Интересно… очень необычно.

– Вы повторяетесь, милейший, – вежливо заметил Вовка, бесшумно вздыхая. Шум у дверей стих.

Аптекарь отмахнулся от его слов, как от жужжания мухи, и вцепился в зависший у носа кулак. Осторожная попытка высвободиться из цепких пальцев успеха не принесла.

– Скажите, любезнейший, как вам достался этот перстень?

– Бабкино наследство, – соврал на всякий случай Вовка.

Перстень на пальце отозвался легким уколом.

– Бабушка, значит, – отпустив руку, аптекарь недоверчиво прищурился. – Тогда вам должно быть известно, что если перстень не признает нового хозяина, жить ему не более суток… Признайтесь честно, когда вы его купили?

Твою мать! – ахнул про себя Вовка, лихорадочно считая в уме. Спустя секунду он облегченно выдохнул:

– Два дня прошло.

Аптекарь тенью метнулся к двери, с грохотом задвинул щеколду и неторопливо произнес:

– Тогда, молодой человек, нам есть о чем побеседовать.

И, плотоядно ухмыльнувшись, облизал языком длинные клыки.

Сай-Дор, столица Империи, Аптека Цириуса,

третий звон пополудни

Клыки впечатляли! Дюйма два в длину, белые, блестящие, с заостренными кончиками. Вовка, опасливо покосившись, осторожно сказал:

– Слышь, Барабас… – Имя героя сказки внезапно вылетело из головы. – А ты «Блендомедом» их не пробовал?

Аптекарь недоуменно вытаращился и слегка приоткрыл рот. Клыки незаметно втянулись под верхнюю губу. Или под нижнюю – Вовка особо не присматривался.

– У вас кариес, братуха, – решил предупредить он жертву зубной болезни и, секунду подумав, для солидности добавил: – В натуре!

Барабас-Дуремар пару раз хватанул ртом воздух и, не найдясь, что ответить, молча потащил гостя за рукав. Пройдя несколько шагов темным коридором, они очутились в небольшой каморке, заставленной колбами и ретортами. Может быть, помещение называлось как-то иначе, да и представление о ретортах Вовка имел очень смутное… Просто вспомнилось…

Вместо привычных в этом мире свечей на стенах крепились матово-белые шары, мерцающие ярким светом. Между ними в дальнем углу расположилась портретная галерея, центральное место в которой занимал улыбающийся толстячок. Пухлые губы, рот до ушей. Буратинка. Полная противоположность желчно ухмыляющемуся аптекарю. Но сходство при этом имелось несомненное.

– Мой прадедушка, – с гордостью произнес Барабас. – Почти три тысячи лет прожил.

– Бодрый чух, – одобрительно кивнул Вовка. – И лыбу давит постоянно.

Хозяин поперхнулся, вопросительно изогнул левую бровь. Вовка махнул рукой, мол, не бери в голову, и дружелюбно протянул руку:

– Вокка!

Ему почему-то понравилось, как его называл Ян. Аптекарь осторожно пожал холодной вялой ладошкой широкую крепкую ладонь:

– Магистр Цириус, – и после многозначительной паузы, кашлянув в кулак, с пафосом произнес: – Потомственный вампир.